Город ничуть не изменился. Все те же мрачные узкие улочки с нависающими верхними этажами. Сточные канавы и колодцы, забранные прочными решетками. Редкие фонари, смердящие рыбой, освещали темные, влажные стены и толстые ставни на всех окнах, уже плотно закрытые. Над головой нависали тряпки, растянутые на веревках поперек улиц. Иногда приходилось пригибаться, чтобы мерзкое, похожее на плетение неумелого паука тряпье не коснулось лица. Редкие прохожие, морща носы, спешили посередине улицы, желая оказаться в безопасном и уютном доме раньше, чем померкнет последний луч света. А в подворотнях уже копошились обитатели ночных улиц – нищие и воры, убийцы и проститутки, отверженные и изгнанные. Или кто похуже…
Равнодушно скользя взглядом по лицам встречных прохожих, я видела бледную, нездоровую кожу, потухшие глаза, угнетенные проблемами души. Лоточник с полупустым лотком спешит домой, парочка рисковых бретеров, прикрывшись широкими шляпами, поджидают случайную жертву. Лошадь все замедляла и замедляла ход. Мы посторонились, пропуская богато изукрашенный паланкин. Среди шелковых, шитых серебром занавесей мелькнула изящная рука. И куда это так спешит леди из рода Рыси? На кожаных безрукавках пропотевших, беспрестанно озирающихся носильщиков была вытиснена именно голова рыси, символ наместника. Не то это место, где ожидаешь встретить молодую Рысь из Дворца. Да без охраны! Тайны, тайны… Напряжение последних дней начало рассеиваться, взамен принося давящую усталость и головную боль.
Тошнотворный запах сточных вод постепенно сменялся солеными портовыми ароматами. С моря подул свежий ветер, а на небе начала проявляться россыпь серебристых звезд. Что для неба и древнего, уходящего глубоко под землю города значат пятнадцать лет? А вот с «Кошкиным подворьем» годы обошлись нелучшим образом. В год, когда, осиротев после большой резни, я напросилась в труппу странствующих актеров, эта таверна была гостеприимным и популярным местом, особенно для матросов. Веселье часто выплескивалось из большого дымного зала под свежепобеленные стены трехэтажного здания, а широкую вывеску над входом, на коей бродяга художник изобразил жирного, наглого кота, не раз сшибали разошедшиеся пираты.
Сейчас, в сгущающейся темноте, облезлые и поблекшие стены, тусклые огни в окнах первого этажа, нависающая крыша будто бы съежившегося под бременем прошедших лет дома делали его похожим на зловещий притон, которыми так любят пугать детей. По-хорошему надо бы убраться отсюда да поискать что-нибудь более безопасное. Но усталость все сильнее наваливалась на плечи, пригибая к земле, не давая поднять голову и распрямить спину. Донесшиеся из приоткрытой двери запахи решили вопрос. Под ворчание пустого желудка я проехала во двор через лишенные створок ворота. В конце концов, что может случиться за одну ночь?
Завтра с утра отправлюсь на пассажирские причалы, которые всего в двух кварталах отсюда. И прости-прощай Степь и глупый король Херон. Завтра Эрнани д’Эгуарра, мастер Гильдии актеров из труппы Мелмора, исчезнет навсегда…
На мой окрик из темного проема покосившейся конюшни выглянула встрепанная голова. Светловолосый, измазанный до невозможности сажей мальчишка принял из моих рук поводья и медную монетку с вытертым до неузнаваемости клеймом.
– Напоить, накормить и почистить! – безапелляционно заявила я, с тяжелым вздохом водружая на плечо седельные сумки и потертые ножны.
Наградив подозрительным взглядом оборвыша, уводящего в темное нутро косящее пугливо карим глазом животное, я тяжкой поступью двинулась через двор. Здесь и оставлю лошадку, барышника некогда искать. Темные двери легко распахнулись от толчка, в нос шибануло умопомрачительными запахами. Три потертые ступеньки по-прежнему вели вниз, в полуподвальное помещение, бывшее когда-то древним пиршественным залом. На стенах еще сохранились росписи тех времен, когда только ладьи морских хальдов бороздили эти моря. Большой зал, уставленный грубыми, крепкими столами и скамьями, был практически пуст. Под потолком качались неизменные масляные лампы, освещая грязный пол, закопченные стены, длинную стойку напротив входа и двери по ее краям, ведущие в глубь дома и на кухню. Не таким мрачным я запомнила этот зал, но ладно.
Двое или трое посетителей даже не повернули в мою сторону головы, когда я прошла мимо них к столу в дальнем углу. Трактирщик, дебелый мужик в серой рубахе и покрытом неаппетитными пятнами фартуке окинул меня внимательным взглядом. Прохромав до стола, я свалила вещи неаккуратной кучей рядом с ним и медленно опустилась на лавку. Вытянула ноги и на мгновение прикрыла глаза, откинувшись на стену. Потом пристально уставилась на хозяина. Говорить не хотелось, а вот подкрепиться… Сглотнув слюну, я пристукнула пальцами по столу. Сосредоточилась… Проворный трактирщик склонился в поклоне:
– Чего желает благородный господин? – Рыхлые телеса всколыхнулись, толстомясая физиономия налилась кровью от непривычного усилия. Глубоко сидящие глазки, цепко ощупывающие мое лицо, и нос картошкой не внушали доверия. Мелкий мошенник и пройдоха… возможно, ходит под одной из портовых банд. И иногда в дебрях этого трактира пропадают одинокие путники… брр!
Надменно изогнув брови, я размеренно проговорила:
– Ужин, ванну и ночлег! Ужин съедобный, ванну горячую, а комнату без насекомых! Компаньоны мне не нужны. И побыстрее!
– Сию минуту, – еще ниже склонился хозяин, – все будет… в лучшем виде.
Мошенник скрылся на кухне, послышались четкие указания. В тепле меня разморило, и я снова прикрыла глаза…
Мерное дыхание сердца мира ощущалось даже сквозь многометровые стены. Здесь, в Степи, истончалась ткань нашей реальности, и Кромка мира находилась в опасной близости от прорыва. Тонкая Вуаль медленно колыхалась, а сквозь нее легко просачивались обитатели Изнанки, не требовалось даже мага, чтобы позвать их и проложить им путь. На всех нас, обитающих на Кромке мира, Изнанка накладывает свой неизгладимый отпечаток. И чем дальше мы удаляемся от Степи, тем ярче проявляется незримая метка, которую практически невозможно скрыть.
От философских размышлений меня оторвала служанка, принесшая ужин. Овощное рагу, какие-то жареные птички, и множество холодных закусок. А вот вино я отправила обратно, категорически потребовав воды. Не хватало еще, чтобы меня развезло и от него тоже. И так, наевшись после длительного поста, я опасалась получить несварение. Служаночка в цветастой юбке вертелась передо мной и так и эдак, отвлекая меня в надежде на чаевые и некое особенное внимание, принимала конечно же за господина благородных кровей. Или неудачливого авантюриста.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
