Надо вставать. Заставив напряженно замершее тело двигаться, я подошла к окну. Туман только начал рассеиваться, а во дворе таились смутные тени, слышался непонятный шум у конюшен. Неожиданно будто порыв ветра выдул белые клубы за пределы двора, и мне вполне отчетливо удалось различить стоящих у входа людей. И разглядеть блеск оружия.
Пора убираться отсюда! И так, чтобы не встречаться с неожиданными ночными гостями. Быстро одевшись, я закрепила на спине ножны с истончившимся от времени мечом, пристроила на плечо сумку со шкатулкой. Куда увереннее чувствовала бы себя, будь на мне хотя бы кожаный доспех и кинжал, а не простая небеленая рубашка и штаны да старая семейная реликвия. Истрепанный плащ я накрутила на левую руку и бесшумно покинула свое кратковременное пристанище. Аккуратно спустившись по ступеням, не будя эти поющие полы, я замерла, вжавшись в стену перед дверью в зал. Там, освещая пятачок перед входом колеблющимся светом, горела свеча и слышались голоса. Придется попробовать уйти через кухню.
Выждав, когда неровное пламя свечи пригаснет от слабого сквозняка, я, пригнувшись, нырнула за стойку. Затаив дыхание, чутко прислушалась.
– Но у меня просто нет столько денег! – Это трактирщик. Плаксивым шепотом взывает к жалости сборщика темных налогов.
– Это твои проблемы, – равнодушный хрипловатый голос, – гони сотню монет, или… – Он угрожающе затих.
– Да ладно, Крош, – вмешался еще один, веселый и молодой голос, – оно тебе надо? Возьми с него натурой! Жертва-то тебе еще нужна…
– Что ж, – неопределенно прохрипел главный, соглашаясь, – постояльцы есть?
Я прямо-таки воочию увидела, как трактирщик затряс жирным подбородком.
– Как не быть! Один таки есть!
Гром и молния!! Я тихо поползла за стойкой к кухонной двери. Вот удача моя!!
– Одиночка, авантюрист, заявился ввечеру, расплатился золотом. Вот! – доложил трактирщик облегченно, не желая украшать собой жертвенный камень.
– Покажи-ка, покажи-ка, – заинтересовался хриплый. – Ну надо же! Какой интересный у тебя постоялец! Монета-то работы Мелмора! Я с интересом бы пообщался с ним…
Знаток, Гром и Молния, как не вовремя! А мне не хочется! Общаться…
– И где же прячется этот твой одинокий путешественник?
– Наверху, где ж еще! А монета что, фальшивая?
– Угу…
Я скользнула в кухонную дверь, прикрываясь стойкой. Торопливо двинулась по длинному темному коридору, ведущему в отдельную пристройку, два окна и дверь которой выходили на соседнюю улицу. Не глядя выскочила на освещенное масляной лампой пространство и была тут же за это наказана. Кто-то из поваров свалил чистые кастрюли прямо на пол у плиты высокой неустойчивой кучей. И я на них наткнулась! Гора рухнула… Гром и Молния!! Пятнадцать лет назад на этой кухне царил идеальный порядок! Поднявшийся грохот мог бы разбудить мертвеца! На шум из двери высунулся часовой. Увидев меня, выпучил глаза и истерично заорал:
– Тревога!!!
– Уймисссь! – прошипела я, двинув его ногой в пах. Он скривился, тяжело хватая ртом воздух, но поздно. Со стороны зала послышались торопливые шаги, а из двери на кухню ввалились еще несколько человек. Падаль! Отскочив к ближайшему окну, я потянула из ножен меч.
Узкая ниша позволяла приблизиться на расстояние удара только одному…
– Живьем брать! – донеслось до меня. Не дождетесь! Мельком оглянувшись, я убедилась, что окно забрано в свинцовый переплет, по деревянной основе которого змеились трещины.
Первого падальщика, молодого щербатого парня с гнилыми зубами, я полоснула коротким замахом прямо по лицу. Он отшатнулся назад, сбивая кого-то с ног, и утробно завыл. Стоящий справа посудный шкаф не давал развернуться ни мне, ни противнику. Парировав пару ударов ржавой шпаги, я наугад ткнула вперед острием. Лезвие легко пропороло кожаный доспех, и смуглый наемник повалился под ноги… ой-ой, двухметровому гиганту в новенькой, блестящей кольчуге со здоровым двуручником. Хотя от него и немного проку в такой схватке, через пару минут он нанижет меня на лезвие словно бабочку. Меч соскользнул по подставленному вовремя клинку, уходя влево и врубаясь в край стены. Мое лезвие слабо тренькнуло и обломилось у основания, оставив у меня в руке только рукоять с истертой кованой гардой. Гром и Молния!
Швырнув в лицо торжествующему гиганту плащ, я отчаянно вцепилась в шкаф. Неимоверным напряжением мышц, порожденным отчаянием, едва не выворачивая из суставов руки, попыталась повалить его. Мне повезло… неустойчивые ножки подломились, и он принялся медленно, торжественно, с шумом и звоном заваливаться вбок, прямо на выпутавшегося из плаща гиганта. Человек проиграл неумолимой тяжести, навалившейся на него, и затих под кучей битой посуды. Прочие на мгновение потрясенно замерли.
Еще не затих грохот, когда я, сильно оттолкнувшись ногами от боковой стенки шкафа, мощным толчком прыгнула в окно, высаживая плечом переплет. Приземлившись спиной на камни мостовой в куче битого стекла и обломках дерева, перекатилась в сторону и вскочила. Гром и Молния! Последняя моя рубашка! Сумка… цела вроде. А ценное содержимое… плевать. Да и выдержит, упаковано на совесть.
– …Догоняйте, идиоты! – донеслось из разбитого окна.
Не дослушав, я, хромая, припустила по узкой улочке в сторону порта. Ну, ноги родимые, выносите! Над городом уже занималась заря…
Капитан Владел Верел задумчиво смотрел на город. За его спиной вышколенная команда сноровисто готовилась к отплытию. Боцман вполне успешно гонял по палубе матросов, готовясь отдать швартовы, едва начнется отлив. С борта двухмачтового брига низкой осадки ничего особенного видно не было. Длинный пирс, грязная набережная, поросшие тиной, осклизлые камни мостовой… приземистые бараки складов. Над городом занималась первая заря, и ее отблески придавали зловещему пейзажу мрачную прелесть. Капитан Верел глубоко вдохнул свежий морской воздух. Он искренне надеялся, что в ближайший год ему не придется посещать этот город…
Удачливый морской охотник родом из Хейхольта, в двадцать три года избранный капитаном, а к тридцати скопивший изрядное состояние, собирался заняться воплощением давней мечты – долгим рейдом на запад, в неисследованные воды. Для начала нужно заглянуть в Торис, на другую сторону пролива, разделаться с делами, рассчитаться с желающими покинуть команду… А потом! Но вот куда он точно больше не сунется, так это в город, где даже в самую сильную бурю пересидеть ночь безопаснее на рейде, чем на постоялом дворе…
Тихо. Здесь всегда тихо по утрам, когда люди начинают просыпаться, с радостью осознавая, что пережили еще одну ночь. И благодарят всех богов за сохраненные жизни. Ну а кто-то не просыпается… бывает и такое.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
