От философских размышлений меня оторвала служанка, принесшая ужин. Овощное рагу, какие-то жареные птички, и множество холодных закусок. А вот вино я отправила обратно, категорически потребовав воды. Не хватало еще, чтобы меня развезло и от него тоже. И так, наевшись после длительного поста, я опасалась получить несварение. Служаночка в цветастой юбке вертелась передо мной и так и эдак, отвлекая меня в надежде на чаевые и некое особенное внимание, принимала конечно же за господина благородных кровей. Или неудачливого авантюриста.
Знаком подозвав трактирщика, я задумчиво на него глянула и, как бы в рассеянности покатав по столу золотую монету, спросила:
– Скажите-ка, любезный, завтра днем какой-нибудь корабль отправляется через пролив?
– Ну, – протянул, отводя глаза, хозяин, – сейчас не сезон… В полдень отходит «Ласточка» до Тахо, с вечерним отливом – шхуна капитана Регала «Тианна», но это дорогое удовольствие.
Я поощрительно кивнула, и два подбородка этой кубышки с жиром жадно зашевелились.
– Они берут не меньше золотого, если хотите лучшие каюты. За лошадей дерут отдельно целый империал. Вообще-то приличные и добропорядочные капитаны, надежные команды…
Что-то ты разговорился, не отстегивают ли они тебе процент с каждого ограбленного путешественника…
– …с Анисового причала.
Ого, когда это у Анисового причала швартовались честные и добропорядочные?
– А с утренним отливом? – требовательно прервала я дифирамбы пройдохи.
– Э… только «Серена» Владела, но она не стоит вашего внимания… да и лошадей не берет.
Ну-ну… конкурент?
– Вот что, любезный, благодарю за совет, я воспользуюсь вашей рекомендацией завтра же. А сейчас желаю пройти наверх… – Отодвинув недоеденное рагу, оказавшееся на удивление приличным, я подхватила вещи и двинулась к лестнице, ведущей наверх. Нетерпеливо мотнув головой, замерла посреди зала…
– Луа, проводи господина! – крикнул из-за стойки трактирщик, пробуя на зуб пойманную монету. Не жалко, все равно фальшивая. Только, кроме хорошего ювелира, никто не сможет этого определить. Как фальшивомонетчику Мелмору не было равных.
Впереди меня угодливо засеменила тощая, в простых холщовых юбках девица. Сальные косицы ее нервно тряслись. Мы поднялись по крутой лестнице, противно скрипящей под нашими ногами. Длинный коридор без окон освещался только одной лучиной. В темноте я пару раз споткнулась о выпирающие половицы. Давненько не знали ремонта эти места! Из стен от наших шагов кое-где сыпалась труха. Дерево прогнило и не менялось, похоже, со времен Пришествия. Раньше от этих стен веяло древностью, теперь, с горечью заметила я, тут только затхлость и упадок…
Последняя дверь в конце коридора наконец предоставила мне желанное уединение. Пришлось грозно рявкнуть на тощую служанку, навязывающую свои немудреные услуги и потасканное тело, которым не соблазнился бы даже Рекар Одноглазый, бог падали. Мощным рыком ее буквально вымело из комнаты, и я осталась наедине с вожделенной ванной, полной горячей воды. Пар поднимался над темной поверхностью, делая очертания маленькой, узкой комнаты размытыми, нечеткими. Узкая деревянная кровать с тонким матрасом и стул составляли всю его меблировку. Забранное свинцовой решеткой окно выходило во двор. Крепкий ставень был открыт, и сквозь мутное стекло виднелись звезды. Сумки были небрежно отброшены на пол, а я, торопливо сорвав грязное белье, нырнула в воду. Кипяток почти обжигал кожу, но, откинув голову на край деревянной бадьи, я замерла в полном блаженстве.
Вспомнились последние безумные дни в Хетере… Кто знал, что этот помешанный на собственном величии король так болезненно отреагирует на невинную шутку? Я – знала. Но в итоге пострадала целая труппа придворных артистов, которых, впрочем, мне ничуть не жалко. И король, и актеры получили что заслужили. А я до сих пор в бегах. Уязвленное самолюбие властителей не знает границ, но посланные за мной гвардейцы, наемники и убийцы возвратились к своему королю ни с чем. Маг не вернулся вообще.
Тех актеров высекли, конфисковали имущество и в три дня выслали за границы королевства. Это был побочный эффект моего выступления. Не следовало им оскорблять мастера-полиморфа, даже если труппа Мелмора распалась, а сам он осел на севере Ландехольта. Я возвращалась как раз оттуда, когда моих ушей достигли эти мерзкие памфлеты о Степи и моих сородичах. Когда я по-хорошему попросила автора не распространять эту пародию на поэзию, меня едва не выкинули на улицу, обзывая подстилкой и шлюхой. Это были еще самые приличные выражения, право, стало даже немного обидно, ведь я заработала свое положение в труппе не таким способом, а тяжким и непрерывным трудом.
Признаю, я вспыльчива и мстительна, иногда… когда это выгодно. А тут так совпало, что вспыльчивость моя пришлась кстати. Король и думать забыл о своей помолвке, рассылая охотников за головой одной наглой актрисы.
Ха!
Трудно ли скрыться в мире, где роль обученных ищеек играют маги? Где, зная облик и имя жертвы, можно найти ее даже на другом конце ойкумены? Где магия Опознания приведет охотника к жертве рано или поздно, так или иначе… Практически невозможно. Особенно если не имеешь представления ни о маскировке, ни об охотниках. И заранее готов проиграть.
Но ко мне это не относится. В труппе Мелмора изучали не только актерское мастерство. Наивно считать, что маги всемогущи. Есть предел силы даже у самого могучего. На сегодняшний момент самый сильный маг неспособен охватить поиском весь обитаемый мир. Максимум, на что он способен, это обследовать одну-две страны за раз и послать кому-нибудь сообщение, причем дней пять после этого придется восстанавливать силы, впав в каталептический транс! Да и природа нашего мира сопротивляется чужой магии, привезенной из-за морей.
Есть и ограничивающие условия. Даже самому умелому мастеру Опознания надо знать полное имя разыскиваемого, а еще лучше – истинное имя. Если этого нет, требуется четкий образ, не затуманенный ухищрениями грима. Не смешите меня. Что такое внешность для мастера-полиморфа, способного менять облик одним движением бровей? Никакой магии, просто безупречное владение пластикой лица и тела. Ну и, конечно, природная способность к мгновенной смене кальки личности, к «зеркальной мозаике»…
И еще никак не скажешь, что мое полное имя кому-то известно. Сайрина Эрнани д’Эгуарра, истинно Гъяррета. Язык сломаешь запросто. Официальный тотем – ягуар. Унаследовала от матери.
Я резко распахнула глаза. Встала, разбрызгивая воду, и мимолетно окинула взглядом свое тело. Сильный и гибкий, хотя и тонкий инструмент, безупречное владение которым принесло неплохие дивиденды. Идеально белую кожу портил только длинный шрам на бедре. Охватывающая кольцом левое плечо татуировка изображает сплетающихся в схватке кошек. Тонкая работа нашего художника, Авиола. Замечательный мастер, с одинаковой легкостью создававший декорации и придворные портреты. Он тоже остался в Ландехольте, при одном из тамошних баронов…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
