пор, как я в последний раз пил пиво, чувак.
— Ну, ты все равно мог бы сказать мне. Я мог бы отвезти тебя сам.
— Давай, выпей пива со своим большим братом. О, и вот твой бумажник, — говорит Коул, бросая мне бумажник, а затем подталкивает меня к дому. Я просто качаю головой.
Мы сидим за кухонным столом, пьем пиво и вспоминаем последние пятнадцать лет и то, чем я занимался.
— Я могу поговорить с Джоном и, возможно, устроить тебя работать со мной на стройке. Это тяжелая работа, и в большинстве случаев я надрываю там задницу, но платят действительно хорошие деньги. Я много скопил за эти годы. Просто работал, ел и спал.
— Да. Конечно. Звучит заманчиво. Но ты должен делать больше, чем работать, есть и спать. Где же веселье? Дамы? Ты пытаешься сказать мне, что ни с кем не трахался все эти годы? Лучше бы кому-нибудь из нас досталась какая-нибудь киска, — смеется он и делает еще один глоток пива.
— Было парочку, но ничего серьезного. Они всегда начинают хотеть больше, чем я могу дать, понимаешь? Я не собираюсь жениться, заводить детей и все это с постройкой семейного гнездышка. Это не для меня. С ними просто можно скоротать время и удовлетвориться. Я не могу взять на себя обязательства. Я не могу дать им то, чего они хотят. Я просто часть гребаных людей Декера. Им в любом случае лучше.
— Говори за себя, парень, у меня крепко закручены гайки, и я реабилитированный человек! — восклицает он, выпрямляясь во весь рост. Мгновение мы смотрим друг на друга, прежде чем оба начинаем смеяться над этой нелепой шуткой. Мы чертовски хорошо знаем, что наш папаша здорово заморочил нам голову. Мы облажались на всю жизнь. Нет смысла приводить женщину в нашу столовую. Они должны благодарить меня, когда я обрываю связь, а не плакать из-за того, что я разбиваю им сердце.
Пару часов спустя я встаю, чтобы отлить, и тут до меня доходит. Я чуть не падаю на задницу, а Коул просто начинает смеяться и высмеивать меня по этому поводу. В последнее время я почти не пью, и, сидя здесь, общаясь со своим братом, я просто потерял счет времени и тому, сколько пива я выпил вместе с порциями виски, которые продолжал наливать Коул.
— Ах, черт. Я чувствую себя дерьмово. Я отлить и ложусь спать. У тебя все готово на ночь? — Спрашиваю я, прежде чем, спотыкаясь, направляясь в свою спальню, где у меня есть собственная ванная комната.
— Я в порядке, братишка. — Он смеется. — Успокойся, спокойной ночи.
Глава 3
Каллум
Я просыпаюсь от запаха яичницы с беконом. В животе урчит, и я чуть не падаю с кровати. Это кровать размера "queen-size", но я всегда предпочитаю спать на одной стороне, ближе к краю. Другая половина кровати всегда остается аккуратно застеленной. Я натягиваю спортивные штаны на бедра, не утруждая себя рубашкой, и направляюсь на кухню.
— Доброе утро, соня, — говорит Коул, поворачиваясь.
— Ты готовишь завтрак? — Шокировано спрашиваю я.
— Здесь так чертовски плохо пахнет?
— Нет, нет. Пахнет потрясающе. Я никогда не готовлю себе завтрак. Обычно я пропускаю его или хожу в закусочную Бетти в городе.
— Что ж, сегодня твой счастливый день, братишка. Но не привыкай к этому. Я действительно не знаю, какого хрена я делаю, но мне действительно захотелось немного бекона. Надеюсь, ты не возражаешь, я поехал на твоем грузовике за продуктами, и мне пришлось взять немного денег.
Мне хочется отругать его за то, что он опять взял мой грузовик, не спросив и не предупредив меня еще раз, но я прикусываю язык. В конце концов, он просто приготовил нам завтрак.
— Я могу дать тебе больше наличных, чтобы ты продержался некоторое время, пока мы не найдем тебе работу, — предлагаю я.
— Спасибо, Каллум. Присаживайся. Ешь. И я не хочу слышать, если ты обнаружишь волосы в своей яичнице. Я сделал все, что мог. — Он невинно улыбается и протягивает мне тарелку с двумя яйцами и большой порцией горячего шипящего бекона.
У меня текут слюнки.
— Эй, давай сходим куда-нибудь сегодня вечером. В бар или еще куда-нибудь. Мне нужно потрахаться. Мне нужно почувствовать тепло киски. Думаю, тебе тоже не помешало бы немного, — предлагает Коул.
Я смеюсь.
— Конечно, мы можем сходить в "Стикс и Стоунз" и найти тебе какую-нибудь шикарную киску.
— Ах, ты же знаешь, как я их люблю, малыш.
Я закатываю глаза.
— Мы выезжаем около восьми.
* * *
Я бы не сказал, что "Стикс и Стоунз" — самый грязный бар в округе, есть определенно и похуже, но он определенно не самый приятный. Я просто знаю, что обычно тут любят тусоваться проститутки, а также женщины, которые не берут денег и охотно предлагают свои дырочки бесплатно. Это будет идеально для Коула.
Сомневаюсь, что Коулу придется платить за то, чтобы оторвать свой член сегодня вечером. Раньше дамы любили моего старшего брата. Хотя я на несколько дюймов выше, Коул шире и немного коренастее. Все мышцы, которые у него были тогда, только увеличились за время его пребывания в тюрьме, где тренировки, похоже, были его любимым занятием. Он отпустил бороду немного длиннее, но она по-прежнему аккуратно подстрижена, и уж точно не похоже, что он в ближайшее время облысеет с этой головой, заросшей темно-каштановыми волосами. У меня такие же волосы, короткие по бокам и немного длиннее на макушке, хотя мои всегда немного растрепаны по сравнению с его ухоженными локонами. Клянусь, у меня есть расческа. Время от времени несколько непослушных прядей падают, почти достигая глаз, и мне приходится откидывать их назад. Наверное, мне скоро стоит подстричься.
У Коула такие глаза, за что ему всегда делали комплименты. Они темно-синие, в то время как мои гораздо более светло-голубые, напоминающие лед, которые также получили комплименты, но в основном комментарии о том, что они — причудливые и необычные. Очевидно, у меня те же глаза, как и у моей матери. Однако я ее не помню. Она умерла, когда мне было три года. Она упала в душе и потеряла сознание. В итоге ее волосы забили слив, ванна наполнилась водой, и она утонула. Коул был тем, кто нашел ее. Он побежал по коридору за нашим отцом, который вырубился пьяным в своем кресле с откидной спинкой, хотя должен был наблюдать за мной.
Может быть, только может быть, если бы он был в сознании, он услышал бы,
