часто. Зрелище не из приятных.
Но сегодня погода на удивление благосклонна, терпкий морской бриз с отчётливым запахом йода щекочет ноздри, прохладный песок забивается в шорты, вечерние лучики солнца играют в волосах и, прикрыв веки, даже можно представить, что ты на юге…
— Янусь, пиво будешь? — хрипловатый вкрадчивый голос заставил меня разлепить веки и улыбнуться.
Разве может так повезти? А где же вот этот штамп, что из двух друзей один по любому окажется «не очень»? Когда они изначально прислали свои фотки, мы с Олькой подумали, что это какой-то развод и, естественно, ни на что особо не надеялись. А когда шли на встречу, и вовсе думали, что сейчас нарисуются два ботаника, или ещё хуже стрёмные гопники, мы тихонечко над ними поугараем и разойдёмся, как же приятно мы были удивлены…
— Давай, Стёп, — короткостриженый светловолосый парень с витиеватым узором на шее протянул мне запотевшую бутылку и обворожительно улыбнулся.
Ой. Бабочки в животе залупили своими крыльями с такой силой, что стала кружиться голова. Девчачий юный наивный мозг уже нарисовал слащавую картину, где мы начинаем встречаться, он задаривает меня плюшевыми мишками и цветами, потом мы женимся, и я беру его фамилию… Кстати, а какая у него фамилия? Не важно, в любом случае, у такого офигенного парня не может быть фамилия «Вагин», или «Задов», хотя, даже если так, я готова стерпеть этот единственный маленький недостаток.
— Держи, — ловким мастерским движением парень отщёлкнул крышку на бутылке и протянул её мне, как бы невзначай приобнимая за талию, и делая вид, что очень увлечён весёлым рассказом своего друга Вадика.
Веселая организованная толпа мурашек разбежалась от места, где его ладонь касалась моей оголённой кожи до кончиков волос. Всё так романтично, трепетно, волнующе. Так бывает только в юности, когда ты ещё не умудрён жизненным опытом, не нагружен горой бытовых проблем, не думаешь о том, как вы через лет пятнадцать будете делить детей и имущество, а ещё кран в ванной протекает… Всё это пока, кажется, где-то далеко. Существует только «сейчас», шум «злого» моря, истошный вопль чаек, шуршание пушистой пены у берега, дешевое невкусное пиво и горячая ладонь на талии, осторожно поглаживающая длинными пальцами мою гусиную кожу.
— Оль, может, до пирса прогуляемся? — кучерявый шатен сделал приглашающий жест в сторону моей подруги, задорно подмигивая карим глазом.
— Нууу, можно, — девушка слегка замешкалась, стреляя в меня вопрошающим взглядом.
В отличие от меня, Оля не выглядела такой же поплывшей, хоть по покрасшевшим щекам и было заметно, что парень ей очень даже нравится. И чего напрягается, дурочка? Хорошие, спокойные ребята. Молча кивнула, давая подруге понять, что все «ок», и сделала большой глоток, чтобы немного унять приятное волнение.
— Ну, как тебе? — Стёпа усмехнулся, заглядывая в моё лицо и забавно щурясь от заходящего солнца.
Не очень поняла, что именно он имеет ввиду, но на всякий случай решила выдать общее впечатление:
— Всё круто! — улыбнулась в ответ, млея от его игривого взгляда. — И вы нормальные ребята оказались, — смущенно поправила, выбившуюся из хвоста, прядь, пряча глаза.
— Просто «нормальные»⁈ — наигранно возмутился, прижимая меня ближе к своему телу. — Вы вот, например, просто охеренные! Я как твою фотку увидел — сразу влюбился! Такая красотка!
Ой, ну что ты такое говоришь…? Продолжай, не останавливайся. Женское либидо вместе с самооценкой притащили лестницу и карабкались всё выше и выше.
— Ой, да прям-таки, — снисходительно фыркнула, гордо задирая нос. Я, конечно, молодая, неискушенная, но не совсем уж дура-то, чтобы не понять, что парень просто пытается залить мне в уши мёда. Но это, блин, так приятно!
— Да я тебе кричу! — приложил руку к сердцу, приближая ко мне своё красивое лицо с маленькой родинкой под левым серебристым глазом. — Чувствуешь? — парень приложил мою ладонь к своему сердцу, которое мирно постукивало, в отличие от моего, что билось в конвульсиях, спотыкаясь на каждом шагу.
— Угу, — тихо выдавила, так и не поняв, что именно я должна была почувствовать.
— Это всё ты, — прошептал мне на ухо, щекоча своим дыханием и разгоняя по телу молодую, и без того бурлящую, кровь.
Уверенные ладони нырнули под просторный топ и повалили меня на влажный песок дюны, из-под которого пробивалась юная колючая трава. Крепкое тяжелое тело придавило сверху, лишая кислорода, и заставляя предательских бабочек спускаться все ниже.
— Крышу от тебя сносит, — несдержанно прохрипел, запуская свои руки дальше и укладывая их на набухшую грудь.
На затворках разума что-то несвязно пропищал здравый смысл по поводу того, что это всё как-то слишком стремительно, сумбурно и немного страшно.
— Расслабься, — нежно прошептал, учуяв моё напряжение, и больно сжал затвердевшие соски.
Стремительно нараставшее возбуждение, начало постепенно спадать.
— Стёп, подожди, — жалобно захныкала, пытаясь отстранить от себя разгоряченного парня.
— Не могу, — завил безапелляционно, раздвигая коленом мои дрожащие ноги.
В промежность упёрлось его твёрдое желание, что-то внутри встрепенулось, но тут же угасло под слишком настойчивыми грубыми касаниями.
Стёпа нетерпеливо расстегнул мои шорты и запустил в них ладонь, касаясь самого сокровенного. Внутри всё сжалось. От страха, от неожиданности, от того, что никто никогда ещё там не был. Попыталась сдвинуть бёдра вместе, безуспешно толкая в каменную грудь настойчивого кавалера, но тот, кажется, воспринял это, как игру, ещё сильнее раззадорившись и начиная стягивать с меня одежду.
— Мм! Прекрати! — отчаянно замычала, уворачиваясь от требовательных жёстких поцелуев. — Я буду кричать!
— Да заткнись ты! — неожиданно грубо прохрипел, проскальзывая под лифчик и сжимая пятернёй грудь. Из глаз брызнули слёзы.
— Помогите! — чудом удалось увернуться и разразиться истеричным воплем, который быстро был погашен суховатой ладонью, грубо закрывшей мне рот.
— Ты чё разоралась⁈ Всё же пучком, не истери, ты ж сама меня хочешь, — похотливо лизнул мою ключицу, запуская руку в трусики.
К горлу подступил комок, вызывающий приступ тошноты. Мамочки. Дура, Яна, какая же ты дура. На что ты надеялась, идиотка, до сих пор веришь в сказки! Из уголков глаз засочились горячие слёзы. Все мои телодвижения и брыкания, казалось, не возымели должного результата и, вроде как, только сильнее заводили этого безумца. И вот уже чайки кричат не романтично, а назойливо, нервируя своим воплем и вызывая желание заткнуть уши, ветер кажется не таким тёплым, а холодным и колючим, и море совсем не спокойное и привлекательное, как казалось пару минут назад. Теперь оно такое же, как обычно. В нём хочется утопиться.
— О! А кто это у нас тут развлекается? — рядом послышались голоса, вызывающие настоящий приступ паники. Они что, позвали кого-то ещё? Это конец. Если и выберусь отсюда
