и Женька сам выскочил навстречу Лиде и заорал:
— Знаешь что? Сюда ежей привезли! Сейчас быстро куплю ежа и домой!
Счастье Женьки, что Лида так торопилась. А то бы она непременно отвела подлого мальчишку домой за шиворот. Но Миша потащил её дальше.
И вот делегаты стоят на площадке третьего этажа, перед дверью, где живёт писатель и путешественник Мамонтов. Затаив дыхание, они прислушиваются. Из-за двери доносится какое-то странное гудение.
— Слышишь? — прошептала Лида в восторге. — Это, наверное, какое-нибудь австралийское существо!
— Не болтай, — сказал Миша. Он тщательно стёр с брюк последние следы мела, расправил концы галстука и причесался маленькой гребёнкой.
— Ну, смотри, Шершилина! — строго сказал он и нажал звонок.
Гудение прекратилось. Щёлкнул ключ, и дверь медленно начала открываться. Лида и Миша недаром считались самыми вежливыми в шестом классе. Дверь ещё не совсем отворилась, а они разом громко, отчётливо, ясно сказали:
— Здравствуйте, Алексей Иванович!
На пороге, опершись на швабру, неподвижно стояла величественная дама. Некоторое время она испытующе смотрела сверху на Коробкина и Шершилину, а потом закрыла дверь.
— Это как же? — сказала Лида с обидой в голосе. — Уходить?
— Обижаться будешь у себя дома, — сказал Миша.
Они стояли, не зная, как поступить. Но тут дверь открылась опять. Та же мощная дама кивком головы предложила им войти в переднюю, пропустила мимо себя и закрыла за ними дверь. Потом удалилась в комнаты, оставив гостей в темноте. Только из узкой щели луч света падал на стенку.
Лида дёрнула Мишу за руку. Со стены свирепо смотрела на них чёрная страшная голова с оскаленными зубами — древняя мексиканская маска.
— Что это? — ахнула Лида и на всякий случай попятилась.
Миша нервно поправил галстук и сердито шепнул:
— Не ахай и не таращи глаза, а то он подумает, что ты совсем дура.
— Куда вы их девали, тётя Лиза?
Дверь в комнаты распахнулась, в переднюю ворвался свет, а вместе со светом — весёлый человек Алексей Иванович.
— Вы чего тут в темноте? — закричал он, схватил делегатов за руки и втащил в комнату.
— Ну, здравствуйте! — сказал Алексей Иванович.
И представьте себе, что эти двое, самые вежливые ребята в шестом классе, забыли ответить «здравствуйте». Такая это была сказочная комната, такие невиданные птицы парили на нитках под потолком, такие копья и стрелы сверкали на стенах, такие удивительные человечки танцевали на полках, что Миша забыл даже речь, которую он вызубрил наизусть.
Они замерли посреди комнаты и только вертели головами. Алексей Иванович тоже молчал. Он задумчиво смотрел на гостей, но он их уже не видел. Перед его глазами витало сказочное животное, которого нет нигде в мире, кроме Австралии, — с утиным клювом и шерстью… Скорей записать эту встречу!
И он бросился было в кабинет, но вспомнил о гостях.
— Извините, я сейчас, — виновато сказал он, сунул им в руки стеклянный ящик, где сверкали невиданные бабочки, и скрылся.
Тотчас в кабинете застрекотала машинка.
Миша многозначительно посмотрел на Лиду:
— Поняла, Шершилина?
Лида кивнула. Они на цыпочках отошли подальше от двери, уселись на диванчике и стали рассматривать огромную лазурную бабочку.
Лида подумала: вот если б ей такие крылья! И представила себе, как она влетает в шестой класс на лазурных крыльях… Интересно, что бы сказала Галина Ивановна!
Миша тоже смотрел на бабочек. Но бабочки его никогда не интересовали. Он уже мысленно писал в газету статью:
«Знаменитый писатель тепло встретил председателя отряда Коробкина и сопровождающую его Шершилину…»
Тут перед ними выросла тётя Лиза с тряпкой в руке.
— Трогать нельзя, — раздался над ними голос, похожий на гудение пылесоса.
Тётя Лиза отобрала бабочек. Метнув неодобрительный взгляд на гостей, тщательно протёрла тряпкой стекло и поставила коробку на место. После этого она удалилась на балкон.
А в кабинете стрекотала машинка. За первой фразой бежала вторая, третья. Алексей Иванович едва успевал записывать. Когда он дошёл до детёнышей утконоса, он улыбнулся и вдруг вспомнил, что у него сидят гости.
— Ах я свинья! — сказал он себе и выскочил из кабинета.
Делегаты сидели не шевелясь. Бабочек у них не было.
— Извините меня! — сказал Алексей Иванович. — Мне осталось только разделаться с утконосом. Я вижу, вам надоели бабочки? Ладно, сейчас увидите кое-что интереснее!
И, обняв за плечи делегацию, Алексей Иванович поволок её на балкон. Там тётя Лиза протирала тряпочкой завитушки балконной решётки. Но Алексей Иванович собирался показывать гостям не тётю Лизу, а пятнистого тритона, похожего на маленького дракончика. Только вместо когтей у него на лапках были перепонки, и весь он переливался весёлыми красками: жёлтой, зелёной, оранжевой…
— У кого кошка, — сказал Алексей Иванович, — у кого собака, а у меня вот дракон. Мы с ним по вечерам в домино играем, — добавил он, покосившись на ребят.
Тётя Лиза презрительно фыркнула, Миша вежливо улыбнулся, а Лида покатилась со смеху и спросила:
— А кто выигрывает?
— Он, — сказал Алексей Иванович. — Ну, а теперь я в последний раз убегу на одну секунду, хорошо? А потом вы мне расскажете, зачем я вам понадобился.
Он ушёл. На балконе остались Лида, Миша, тритон и тётя Лиза.
А внизу, на другой стороне улицы, стоял Женька с самокатом. Как вы понимаете, он и не собирался идти домой. Не было человека, который мог бы скрыться от Женьки, если Женька решил узнать, куда и зачем тот человек пошёл.
Когда его сестра появилась на балконе, Женька торжествующе усмехнулся: теперь он знал — куда. Осталось только узнать — зачем.
Тётя Лиза опустилась на корточки и стала протирать одну за другой хрупкие ножки столика, на котором стоял террариум.
Лида прижалась носом к террариуму и постучала пальцем по стеклу.
— Осторожней! — рявкнула снизу тётя Лиза.
Лида отскочила, задев ножку столика, и — страшно сказать! — террариум, с лесенками, камешками, водой, песком, опрокинулся на тётю Лизу!
А тритон скользнул через решётку и исчез.
Последнее, что увидели делегаты, была тётя Лиза, окаменевшая перед ними. На её голове, словно скафандр водолаза, покачивался террариум…
Лида и Миша не помнят, как они промчались через комнаты, как чуть не сбили с ног Алексея Ивановича, как скатились по лестнице, как
