она не думала, что объявления — это так интересно! Кто-то давал уроки на гитаре по какой-то циферной системе, другие обучали всем иностранным языкам, продавали и покупали собак, шкафы, коз и радиолы.
А больше всего требовались няньки, особенно опытные.
Лида подумала: «Опытная я или нет?» И решила, что очень опытная: потому что никто ни с кем так не мучился, как она с Женькой.
Она вынула тетрадку, которую нарочно захватила из дому, и записала подходящее объявление: «Требуется няня к одной девочке». После Женьки к мальчикам ей не хотелось.
Выбравшись из толпы, Лида пошла наниматься. По дороге она увидела витрину с зеркалом и немножко задержалась: надо же было, перед тем как явиться на работу, привести себя в приличный вид!
Она переплела косу, расправила бант, и когда стряхнула с платья последние пылинки, вдруг с грохотом повалилась на землю.
Вокруг её ног обвилась верёвка с двумя консервными банками, а над ней плясали двое одинаковых мальчишек в жёлтых майках и орали:
— Смерть девчонкам!
Лида так привыкла уже к ударам судьбы, что даже не удивилась. Она только швырнула банки в мальчишек — и те с гоготом понеслись дальше.
Вы, конечно, догадались, что это были близнецы Боря и Лёва — те самые, которые каждый день скатывались по перилам с четвёртого этажа, пугая Сергея Васильевича…
Лида ещё раз почистилась и пошла дальше, заглядывая в тетрадку. Оказывается, ей надо было опять пройти по Большой Минеральной, мимо дома в лесах, где утром на них свалилось ведро с мелом. Вспомнив об этом, Лида вздохнула. Такое было хорошее утро, и ничего ещё тогда не случилось…
Тут она услышала зычное: «Эй!» — и подняла голову. Прямо на неё сверху глядел тот самый усатый.
— Вы мне? — спросила Лида.
— Когда ты являешься? Раньше не могли прислать? — заорал он. — И почему одна? Почему ты одна, я тебя спрашиваю?
— Я не знаю, — пролепетала Лида. Но он не слушал. Он орал, что нечего посылать пигалиц, что у него не детский сад и что пятого этажа не будет!
У Лиды звенело в ушах. Тут усатый вдруг замолчал и исчез. Но только Лида двинулась дальше, усатый вынырнул этажом ниже и заорал, чтобы она немедленно вставала на работу, а прохлаждаться будет потом.
Работа? Да ведь это как раз то, что Лиде нужно! Неужели ей наконец повезло?
Не прошло и пяти минут, как она, полная усердия, тащила носилки с песком вдвоём с Жучковой, огромной тёткой, до глаз повязанной рыжим платком. По дороге Лида робко спросила: дадут ли ей сегодня аванс? Но Жучкова её не слышала: она пела пронзительным голосом:
Выходила на берег Катюша,
Выходила да на берег крутой…
Когда они свалили песок, вдруг кто-то забил в железную рельсу.
— Шабаш! — сказала Нюра Жучкова и бросила носилки.
Наступил обеденный перерыв. Рабочие спускались во двор, мылись у крана, садились кто где, закуривали, доставали еду. Лидина напарница села на бревно и гаркнула на весь двор:
— Кто, девки, пить хочет?
Пить хотела вся её бригада. Быстро собрали деньги на четыре литра квасу, кто-то принёс чистое ведро.
Ну как вы думаете, кого послали за квасом? Конечно, новенькую — Лиду Шершилину.
Лида шагала, улыбалась во весь рот. Она работница! Она идёт за квасом для своей рабочей бригады!
Гремя ведром, в котором бренчал полтинник, она понеслась к той алюминиевой бочке, за которой утром шёл Женька.
Бочка стояла за углом, в тихом зелёном переулке. За ней, как и утром, вилась очередь. Лида пристроилась в хвосте. И вдруг услышала пулемётную очередь:
— Па-па-па-па!
Лида вздрогнула и оглянулась. Это тарахтели мальчишки — и кто бы вы думали? Её враги, те самые близнецы в жёлтых майках, которые ни за что ни про что свалили её у витрины.
Они перебегали от дерева к дереву, прячась за стволами, и стреляли друг в друга автоматными очередями из палок.
Лида сперва забеспокоилась: как бы они опять не устроили ей какую-нибудь гадость. Потом подумала, что стыдно рабочему человеку бояться каких-то лодырей! Но когда мальчишки поспорили, кто из них убит первый, и отчаянно подрались, — она на всякий случай переложила ведро в другую руку, подальше от них.
Медленно подвигаясь вперёд, Лида всё время поглядывала: что они делают?
И вот Лида у бочки.
— Пожалуйста, четыре литра, — солидно сказала она. — На всю нашу бригаду. Вот в это ведро.
И стала внимательно следить, как круглая продавщица, похожая на куклу «Матрёшку», опрокидывала в её ведро кружку за кружкой.
— Четыре! — сказала продавщица и протянула руку.
Лида не шевелилась.
— Сорок восемь, — сказала продавщица. — Плати!
Лида не шевелилась. Полтинник лежал на дне ведра.
— Ну, что же ты? — сказала продавщица. — Где деньги?
— Деньги там, — еле прошептала Лида.
Через минуту вся очередь знала, в чём дело, и хохотала. Смеялась и продавщица-матрёшка, но Лиду не отпускала, пока не заплатит. Кто-то предложил заплатить за Лиду, но она отказалась: она не могла брать деньги у незнакомых людей.
А обеденный перерыв кончался. А её бригада ждала квасу. А она стояла тут как привязанная, и выхода не было.
Неизвестно, чем бы всё кончилось, если бы на шум и смех не прибежали Лидины враги — Боря и Лёва.
Они уже выяснили, кто убит первый: тот, у кого сейчас был фонарь под глазом, — Лёва. Теперь близнецов легко было различить.
Они быстро оценили положение и предложили Лиде достать полтинник.
— А как? — спросила Лида.
— Наше дело! — загадочно сказал Лёва.
— Только не смейте лезть руками! — беспокойно сказала Лида. Ничего хорошего она не могла ждать от этих мальчиков. Но что ей было делать?
— Сколько литров? — деловито спросил Боря, заглянув в ведро.
— Четыре, — сказала Лида.
Близнецы переглянулись.
— Можно, — сказал Лёва, и они приступили к операции.
По очереди, передавая ведро друг другу, обливаясь квасом и отдуваясь как лошади, они пили и пили, пока ведро не стало сухим, а они — мокрыми.
Тогда они отдали Лиде ведро с полтинником.
— Скажи спасибо, — прохрипел Лёва. И они, качаясь, подошли к дереву и тихо сели на землю.
— Спасибо, — неуверенно сказала Лида. Подошла к продавщице и протянула ей мокрый полтинник.
