«Лебедей»? — уточнила Муромцева.
— Пройдут тщательную проверку от Синода, — спокойно ответил Круглов и сделал глоток чая. — Те, кто будут признаны пригодными, получат направления в новые части.
Я обратил внимание, что он не стал говорить о тех, кто проверку не пройдет. Полагаю, что судьба «испорченных» ересью людей будет незавидной. И от этой мысли становилось не по себе.
— Остальных будет лечить, — заявил Виктор, словно прочитав мои мысли.
— А те, кто был вывезен? — полюбопытствовала девушка.
— Скорее всего, они уже окончательно испорчены ересью, — после недолгого молчания, ответил Виктор. — Так что теперь они поступили на службу к предателям. О чем задумались, Василий Михайлович.
Я тяжело вздохнул, отгоняя недобрые мысли о перспективах трудоустройства лекаря-практиканта, и ответил:
— О работе, которую придется искать.
Муромцева удивленно взглянула на меня. Она уже знала о том, что я подал кандидатуру на вступление в Братство. Мне показалось, от этой новости Виктория может изменить отношение ко мне. Быть может, хоть немного смягчиться. Но стало понятно, что теперь девушка, очевидно, не понимала, зачем мне работать.
Виктор ненадолго задумался, а затем протянул:
— Братство постарается договориться о том, чтобы вы вернулись в лекарню Дельвига. Гарантий я вам дать не смогу, но мы попытаемся.
Эта новость меня не обрадовала. Потому что возвращаться к прежнему наставнику я не очень хотел. Но других вариантов пока не было. А без практики мой диплом будет не подтвержден.
— Да, еще Василий Михайлович, — добавил Виктор. — Близкий круг одобрил вашу кандидатуру на вступление.
«Кто бы сомневался», — хотел было ответить я, но промолчал. А Круглов как ни в чем не бывало продолжил:
— Так что наш коллектив очень хотел бы с вами познакомиться лично. Будем ждать вас в десять вечера. Виктория Ильинична знает, где находится место сбора и, думаю, может вас подвезти. Форма одежды свободная. Мы не требуем какого-то определенного стиля в одежде и стараемся создать в коллективе непринужденную обстановку.
Мужчина встал с кресла и направился было к дому. И я поспешно уточнил:
— Мастер Круглов, я хотел бы спросить по поводу Муромцевой.
Девушка вздрогнула и покосилась на меня. Виктор же развернулся, с интересом ожидая продолжения.
— Могу ли я попросить, чтобы Виктория Ильинична осталась на посту секретаря, — заявил я.
— Вы беспокоитесь, что без нее не сможете справляться со своими делами?
— иронично уточнил Виктор.
— Боюсь, Петр Феликсович сильно расстроится, если Виктория покинет должность. Уж очень он к ней привязался…
В бок меня ткнул острый локоть, и я поморщился от боли. Но все же добавил:
— Пусть она и неважно исполняет свои обязанности. Но это по первости. Я уверен, она быстро втянется. Вы заметили, какой чай она приготовила? И ведь это только начало. Того и гляди, научится отвечать на звонки…
Виктор сделал вид, что задумался, потер ладонью подбородок.
— Ну, раз уж мы создали эту легенду для вашей семьи, — протянул он. — То пусть остается.
— Мастер Круглов… — начала было Муромцева с обидой в голосе, но Виктор уже развернулся и поднялся по ступенькам крыльца. Я же обратил лицо к Виктории и с улыбкой произнес:
— Я так рад, что вы сохранили должность…
В этот раз, в бок ткнул кулак, прервав мою пламенную речь, и я поперхнулся, заметив, что переборщил с затянувшейся шуткой. Потому что глаза девушки метали молнии. Виктория фыркнула, встала с кресла и быстрым шагом направилась к дому. И глядя в спину удаляющейся Муромцевой меня вдруг кольнуло чувство вины.
— Да, Василий Михайлович, а еще хочешь работать лекарем-душеправом, — пробормотал я, поднимаясь из-за стола.
Дорогие читатели.
Мы будем рады вашей поддержке. Ваши комментарии и лайки помогают писать больше и с удовольствием.
За каждую награду любого номинала мы оставляем в вашей гостевой книге эксклюзивного чибика на удачу) Все, кто не любит картинки в гостевых и закрывают гостевые книги — выражаем вам свою благодарность здесь. Спасибо за поддержку. Мы очень ценим каждого читателя.
Глава 2
Вступление в ряды
Пётр Феликсович уже был в гостиной, когда я вернулся в дом. Компанию ему составил Волков, который слушал очередную историю о похождениях старшего Юсупова. И когда я вошел в комнату, Сергей обернулся ко мне, улыбнулся и подмигнул.
— Как сходил в гости? — уточнил я у дяди.
Родич обернулся ко мне и ответил:
— Неплохо. Даже поужинал там. Тебя-то с новой работой дома не застать. А сидеть за столом в одиночестве мне наскучило. Так всю жизнь можно провести, а у меня столько всего несделанного. Я вот сегодня у Толстого почти выиграл в шахматы.
— И что помешало?
— Супружница его вошла, и стало не с руки было при ней побеждать Григория. Это же неприлично.
Я решил не озвучивать предположение, что дядька просто не решился при жене соседа прятать в карман фигуры с доски.
— Кстати, о неприличном, — ловко сменил он тему разговора. — В новостях передавали, что фонд ваш, оказывается, прикрыли.
— Так и есть, — вздохнув, подтвердил я. — Прощай большая зарплата и свободный рабочий график.
— Ну ничего, — успокоил меня Петр. — Ты еще молодой. У тебя вся жизнь впереди. А новая работа обязательно найдется. Хоть на время дома чаще бывать будешь.
— Не хотелось бы простоя в работе, — ответил я. — С пробелами в дневнике практиканта, шансы на поступление в Императорскую Академию могут сильно упасть.
— Это плохо, — согласился со мной Пётр и махнул рукой. — Но ладно. Что-нибудь придумаем. Так что там с фондом?
Последнюю фразу он произнес с плохо скрываемым интересом. Но я сделал вид, что не понял. Уточнил:
— А что с ним?
Дядя хитро посмотрел на меня:
— Ну, какая причина? За что его прикрыли?
— А в новостях что говорят? — ответил я вопросом на вопрос.
Дядя поморщился, и я живо его поддел:
— Или ты начал сомневаться, что в телевизоре говорят только правду?
Пётр нахмурился и строго произнес:
—
