у них грабеж такой? Разводят приезжих на деньги?»…
Но рюкзак снял.
— Документы, — потребовал человек.
Мне вот совершенно не вовремя вспомнилась трилогия «Люди в черном». Я подумал: «Сейчас в дверь войдет гигантский таракан и потребует у продавщицы Вали сахара». Представив реакцию Вали, рассмеялся.
— Отставить смех! — рявкнул «агент Смит». — Где вы там?!
Может, я слишком сильно упал, сейчас лежу там, на дороге у моста, в абсолютной отключке и все это — галлюцинация, бред?..
Но вместо инопланетянина в магазин вбежали двое, тоже в черном, на ходу пытаясь вытащить пистолеты из кобуры.
Не стал спорить, скинул рюкзак, достал из кармана паспорт и протянул капитану. Он брезгливо взял двумя пальцами документ, раскрыл его и прочитал вслух:
— Дудкин Константин, девяностого года рождения. Гражданин Российской Федерации, — стукнул паспортом по раскрытой ладони, глянул на меня испод полей шляпы и хмыкнул:
— Ну-ну…
Потом кивнул двум другим и те без слов поняли команду. Один натянул резиновые перчатки и аккуратно подхватил мой рюкзак. А второй, почему-то пинцетом, подцепил мою тысячу и сунул ее в металлический контейнер.
— На выход, — скомандовал капитан, указывая на дверь пистолетом.
«Бежать!», — запоздало застучало в висках.
Я протиснулся через дверь мимо КГБшников и дал деру. В самом прямом смысле этого слова, наплевав на рюкзак и паспорт.
Но — подсечка, я на грязной сельской дороге, руки заломлены за спину. Щелчок наручников на моих запястьях, повязка на глазах.
— Да вы что творите! — заорал, уже не помня себя от возмущения и попытался пнуть насевшего на меня человека.
Получилось, раздался стон и возглас: «Сука!»…
— Что творим? Шпионов ловим, — как-то даже по-будничному ответил майор Сорока. — Грузите его, товарищи.
Я снова дернулся. Услышал щелчок, и тут же острая боль прошила спину. Один из «встречающих» ткнул меня шокером в область поясницы. Я отключился, успев подумать: «Если это СССР, то откуда у них шокер? Их же еще не изобрели. Или изобрели?»…
Сознание включилось так же неожиданно, как выключилось. Я сидел, прижавшись к стеклу щекой. Повязка сбилась, но не стал показывать, что все вижу, и что вообще пришел в себя.
Люди, похитившие меня, мирно беседовали.
— Как не вовремя этот появился. С прошлой весны никого не было, и вот опять! — сердито произнес майор Сорока. — Как весна, снег только сойдет, они лезут и лезут. Сегодня уже третий, а день еще не кончился.
Голос у него был высоким, звонким, запоминающимся.
— Ведь так не вовремя, перед самой проверкой, — поддержал коллегу другой, слегка шепелявя. — Нам еще повезло сегодня. А вот ребята из первого отделения на такого монстра наткнулись, огреблись по по полной, пока скрутили его. Этот-то хлипкий, а первый вообще шкаф был. Я видел, как его привезли… Реально, он в двери боком проходил — плечи шире дверного проема. Ты видел его?
— Нет, занят был, не видел, — снова сказал майор Сорока. — Я второго оформлял. Тоже экземпляр еще тот! Таких к нам еще не попадало. Борода длинная, фиолетового цвета, волосы зеленые, штаны с такой мотней, будто он в них навалил. И шуба женская прям на голый торс. Обувь странная, вроде как спортивные туфли, но обвешаны бижутерией и шнурки разные, и на босу ногу надеты. Я даже засомневался, может, его не к нам, а просто в психушку? Но у него тоже документы не советские…
— Шпион, однозначно. И ведь тоже врет, что он попал к нам из будущего… — тяжелый вздох. — Как думаешь, он действительно из двадцать первого века? Я сомневаюсь.
— Зря. А я вот уверен, — это вступил в разговор третий, тот самый, который забрал мой рюкзак, — даже больше — убежден, что в будущем везде коммунизм. И что машину времени давно изобрели.
Загрохотали вертолетные винты и разговор прекратился.
А я сидел и думал: «Как? Этого не может быть никогда, потому что этого не может быть никогда!»…
Но внутренний голос ехидно шептал из откуда-то из подсознания, или из глубины души: «Может, Костик, может»…
Глава 2
Прислонившись к стеклу, смотрел вниз. Обзор небольшой, но частично понимал, где летим. Внизу долина реки — кажется, река Куба, приток Чамала. Пятнадцать минут полета — вертолет набрал высоту и тут же начал снижаться к посадочной площадке.
Я успел заметить два ряда стен с колючей проволокой по верху, вышки с прожекторами и охраной, предзонник — контрольно-следовая полоса с колючкой.
Объект серьезно охраняется.
Меня вытащили из вертолета, поставили на ноги. Я сделал вид, что еще в отключке.
— Смотри-ка, слабоват оказался, — проворчал майор Сорока и тут же накинулся на шепелявого:
— Опять заряд не отрегулировал? Так и до инфаркта рукой подать.
— Да что такого, — возразил шепелявый. — Одним больше, одним меньше — какая разница?
— Сколько вам говорить, эти люди — наши гости. Не нарушители, не враги. Возможно — шпионы, но шпионят они с единственной целью: научиться у нас доброму, светлому, вечному, — мягко произнес майор и тут же огрел меня чем-то по спине. — А ну прекратить симулировать бессознательное состояние! — рявкнул он.
Прекратил. Тем более, с глаз сняли повязку и они у меня невольно сделались круглыми. Или, даже, квадратными…
Я находился внутри того, что спокойно можно назвать монументом паранойе. На вышках, помимо прожекторов, виднелись какие-то установки с дулами, похожие на зенитные. Или пулеметы? Блин, первый раз пожалел, что когда-то откосил от армии!
Меня повели к угрюмому серому зданию, над входом в которое висела большая вывеска: «Подснежники. Режимный объект особой секретности» — гласила она.
Я реально не знал, как реагировать на происходящее. Пока решил не нарываться и просто наблюдать.
Дверь открылась и мы попали в помещение, одновременно напоминающее и тамбур, и лифт, и комнату свиданий в тюрьме. Два сержанта в советской форме вытянулись в струнку, увидев майора Сороку. Сам он тоже встал по стойке смирно, так как в комнату вошел человек с погонами подполковника.
— Что за бардак развели, Сорока?! — рявкнул подполковник. — Кого там черти изнасиловали в леспромхозе «Элекмонарский»? Почему вас вызвали, а не психиатра из Горно-Алтайска?
— Виноват, товарищ подполковник. Мы спасли женщин от надругательства, — пролепетал Сорока, с которого в присутствии старшего по званию слетела вся его «агентСмитовская» надменность.
— Да кого интересуют бабы?! — взревел подполковник. — Подснежник не
