Это звучало многообещающе.
– Надеюсь, ты понимаешь, что я готов делами заслужить твое прощение и согласен на любые жертвы. Ты можешь, к примеру, потребовать сопровождать тебя в поездке по магазинам. Я не стану роптать и покорно поеду с тобой.
«Хотя мне это будет нелегко», – подумал Люсьен и нахмурился, представив жуткие маленькие магазинчики, наполненные рулонами разных тканей, и болтающих без умолку дам.
Кэтрин, должно быть, прочитала его мысли и усмехнулась.
– Ты уехал, не оставив мне даже короткой записки, Люсьен, ничего мне не объяснив. Должна признаться, я была в полном смятении. Неужели ты думаешь, что можешь так запросто вернуться в мою жизнь после того, как бездумно отказался от меня?
Кэтрин проговорила это шутливым тоном, но в ее голосе сквозила горечь.
Люсьен нахмурился.
– У тебя был Кросби, – напомнил он.
Господи, неужели этот разговор никогда не закончится? Они ходили по замкнутому кругу.
– Тем не менее тебе не следовало так поступать.
Значит, Люсьен должен был дождаться возвращения Кэтрин из свадебного путешествия, поздравить ее с законным браком, пожелать семейного счастья и сообщить, что покидает Англию? То есть, другими словами, попрощаться с ней должным образом? А вместо этого он, похоронив брата, запил, не просыхал целыми сутками, пытаясь заглушить спиртным душевную боль, и разругался с отцом. На следующий день после ссоры Люсьен уехал на континент, убежав от ответственности, от наследного титула, который был ему не нужен, и от женщины, которая разбила его сердце.
И вот теперь Люсьен вернулся домой с твердым намерением завоевать сердце Кэтрин. Сосредотачиваться на своей вине перед ней не имело смысла. Люсьен решил, что пора сменить тему разговора.
– Знаешь, я удивлен тем, что твой деверь до сих пор не явился в поместье, чтобы потребовать свою долю наследства после смерти брата.
– Да… Я не знаю, почему он медлит. Может быть, не желает брать на себя ответственность за управление хозяйством в имении? Он ведь еще очень молод и, вероятно, полагает, что у него есть дела поважнее.
– Могу себе это представить.
Люсьен пару раз сталкивался с Лионелем Лэнгдоном, но даже поверхностного знакомства было достаточно, чтобы составить о нем негативное мнение. Этот развязный молодой человек оказывал дурное влияние на своих сверстников. Чарльз Лэнгдон не пытался приструнить младшего брата – то ли потому, что ждал, когда тот сам остепенится, то ли судьба Лионеля просто не заботила его. Люсьен подозревал, что последнее было истинной причиной его попустительства: Чарльзу было наплевать на брата.
– Вообще-то мне на руку его нежелание приезжать в Крест-Хейвен, – заметила Кэтрин. – Я хочу подольше оставаться в поместье. Тем более что в противном случае мне, возможно, придется переехать к свекрови и жить с ней под одной крышей, пока я не устрою свою судьбу.
Кэтрин не ладила с матерью мужа.
– Не понимаю, почему ты должна это делать, – пробормотал Люсьен. Несмотря на царившую в салоне экипажа темноту, он чувствовал, что Кэтрин сердито посмотрела на него, и решил немного поднять ей настроение. – Мистер Лэнгдон, или теперь уже новый лорд Кросби, не женат, насколько мне известно. А это значит, что ты могла бы с его разрешения продолжать жить в усадьбе.
– Это так, но я не уверена, с кем мне будет лучше жить – с Лионелем или с его матерью. Возможно, я все же предпочла бы виконтессу.
Люсьен не мог удержаться от смеха.
– Никогда не думал, что когда-нибудь буду скучать по светским интригам, но вынужден признаться, что меня забавляет сложившаяся ситуация. Интересно, кому ты в конце концов отдашь предпочтение – вдовствующей виконтессе или безответственному наследнику титула? Кто победит?
– Ах ты мерзавец, – беззлобно сказала Кэтрин.
– Честно говоря, я поставил бы на тебя, – продолжал Люсьен. – Не сомневаюсь, что в этой борьбе победа в любом случае будет за тобой. Ты жестче, чем кажешься.
– Ты плохо меня знаешь, – едва слышно промолвила Кэтрин, а потом заговорила громче: – Вообще-то мне необязательно делать выбор между новым лордом Кросби и свекровью. Моя тетушка давно предлагает мне пожить у нее в качестве компаньонки, так что я не останусь без крыши над головой.
Люсьен нахмурился. Ему необходимо было отговорить Кэтрин от подобного шага, но он не успел ничего сказать. Карета внезапно остановилась. Мгновение спустя лакей открыл дверцу, и Люсьен вышел из экипажа.
Он повернулся, чтобы помочь Кэтрин спуститься с подножки, и оцепенел. Кэтрин вынырнула из темноты салона, и свет факелов, горевших у входа в особняк, осветил ее прекрасное лицо. И хотя капюшон плаща скрывал пышные каштановые волосы, которые наверняка были уложены в одну из причудливых причесок, поражавших воображение мужчин, зрелище, представшее взору Люсьена, казалось неземным.
Выйдя из экипажа, Кэтрин взяла Люсьена под руку, и он, немного придя в себя, повел ее вверх по ступеням парадного крыльца Кингсборо-Холла. Встретившие их лакеи помогли им раздеться. Когда Люсьен увидел свою спутницу без верхней одежды, то замер в изумлении.
Боже милостивый, как она была хороша!
За те годы, что он ее не видел, Кэтрин расцвела и стала еще прекраснее, фигура приобрела приятные женственные формы.
Люсьен невольно залюбовался ею. На Кэтрин было ослепительно-белое шелковое платье, расшитое сверкающим бисером. Ткань казалась такой мягкой, струящейся, что Люсьен едва устоял перед желанием потрогать ее. Кому-то могло показаться странным, что вдова выбрала такой цвет, однако Люсьену он нравился. Белый цвет намекал на… невинность и символизировал начало чего-то нового.
– Позвольте ваш плащ, милорд? – промолвил лакей, возвращая Люсьена к действительности.
Передав верхнюю одежду слуге, Люсьен снова повернулся к Кэтрин и предложил ей руку.
– Ты готова присоединиться к гостям?
Она с легкой усмешкой согласилась, и Люсьен повел ее к длинной шеренге гостей – титулованных дам и джентльменов, которые медленно и важно шествовали в сторону бального зала.
– Ты выглядишь сегодня просто потрясающе, – сделал он Кэтрин комплимент в надежде завоевать ее благосклонность. Впрочем, это было правдой.
Кэтрин на секунду растерялась, и Люсьену показалось, что в ее глазах вспыхнул огонек.
– Я вижу, ты не утратил таланта отвешивать дамам комплименты, – промолвила она смущенно. – Спасибо за приятные слова.
Люсьен нахмурился:
– Я не льщу, Кэтрин, а говорю чистую правду, и ты это знаешь. Я не привык лгать.
– Лгать – нет, но лукавить ты большой мастак, если тебе нужно чего-то добиться. Я вижу, ты решил во что бы то ни стало получить прощение, а для этого все средства хороши.
