– Я не льщу, Кэтрин, а говорю чистую правду, и ты это знаешь. Я не привык лгать.
– Лгать – нет, но лукавить ты большой мастак, если тебе нужно чего-то добиться. Я вижу, ты решил во что бы то ни стало получить прощение, а для этого все средства хороши.
Кэтрин натянуто улыбнулась, пытаясь скрыть истинные чувства, и отвела взгляд в сторону, туда, где стояла шеренга гостей, ожидавших приема.
– И что в этом плохого? – проговорил Люсьен, пытаясь снова привлечь к себе ее внимание.
Ему хотелось заглянуть Кэтрин в глаза и понять, что она чувствует. Словно прочитав его мыысли, Кэтрин повернула к нему голову. Ее губы слегка разомкнулись, на лице на мгновение отразилось выражение искреннего удивления, но она тут же снова улыбнулась холодной светской улыбкой, пряча свои истинные эмоции. Люсьен понял, что Кэтрин боится выдать свои чувства, и не мог взять в толк почему. Что творится у нее в душе? Напрасно он вглядывался в глубину ее бездонных зеленых глаз. Эти глаза преследовали Люсьена во время скитаний по свету, но теперь он их с трудом узнавал. За время его отсутствия Кэтрин сильно изменилась. Возможно, причиной этого было влияние Кросби.
В детстве она никогда не проявляла к Чарльзу симпатии и избегала встреч с его матерью, когда та приезжала в Крест-Хейвен. Как-то она призналась Люсьену, что при виде Чарльза Кросби у нее холодеет кровь. Подобные слова было странно слышать из уст восьмилетней девочки. Впрочем, Кэтрин сызмальства отличалась проницательностью. Тем удивительнее Люсьену казался тот факт, что она вышла за Чарльза замуж. Кэтрин всегда была романтичной особой, и, должно быть, Кросби удалось ее как-то очаровать.
Очаровать и сломать. Этот вывод напрашивался сам собой. В юности Кэтрин была пылкой натурой, ее уверенность в себе восхищала Люсьена. Но в женщине, которая стояла сейчас рядом с ним, он не видел этих качеств, в ней было мало от прежней Кэтрин.
Девушка, которую он знал когда-то, одарила бы его за комплименты ослепительной улыбкой. Кэтрин была дерзкой и отчаянно смелой, с ней не приходилось скучать. Когда играли в шарады, она самозабвенно выполняла все задания, не заботясь о том, что порой это выглядело смешно и нелепо.
«Я лучше в лепешку расшибусь, чтобы вызвать всеобщий смех, чем соглашусь влачить жалкое существование среди мрачных особ», – часто повторяла Кэтрин.
Но теперь переполнявшая ее когда-то, ликующая жизнерадостность исчезла. Кэтрин держалась скованно и отчужденно. А вот в юности, когда она только начинала выезжать в свет, Кэтрин вела себя царственно. Люсьен это хорошо помнил.
С нынешним поведением Кэтрин, которая, судя по выражению лица, предпочла бы оставаться незамеченной, не вязался ее наряд. Странно, что вдова выбрала белое платье для поездки на бал. Это шло вразрез с общепринятыми нормами.
– Мне нравится твое платье, – сказал Люсьен и прикоснулся к ее рукаву-фонарику.
– Правда? – Она разгладила ладонями шелковую ткань. – Модистка пыталась убедить меня выбрать другой цвет – более яркий, более смелый. Но у меня много таких нарядов, и я нахожу их неуместными в моем положении. Я вдова и не хочу выглядеть так, как будто пытаюсь вызвать к себе нездоровое внимание.
Люсьен не нашелся, что ответить на это, и молча кивнул. Через некоторое время он нарушил возникшую между ними паузу:
– У тебя всегда был изысканный вкус. Мне кажется, что ты его унаследовала от матери. Кстати, как она поживает?
– Очень хорошо, спасибо, – ответила Кэтрин, и они двинулись вперед.
– А как твой отец? – спросил Люсьен.
Кэтрин чуть помедлила, прежде чем ответить:
– Он в добром здравии.
– Рад это слышать.
– Я прекрасно знаю, чего ты добиваешься, Люсьен, – внезапно сказала Кэтрин.
Люсьен нахмурился:
– И чего же я добиваюсь?
Она, несомненно, видела его насквозь и понимала, в какую игру он играет, возможно, не отдавая себе в этом отчет. Кэтрин знала Люсьена лучше, чем он сам, и умела необъяснимым образом точно определять мотивы его поведения, прежде чем он порой успевал их формулировать.
– Ты лукавишь и пытаешься отвлечь меня разговорами, – с усмешкой ответила Кэтрин. – Ты хочешь, чтобы мы поставили крест на былом и делали вид, что у нас все по-старому и ты никуда не уезжал.
– И у меня это получается? – спросил он, тайком скрестив пальцы.
Не то чтобы Люсьен был суеверным, но он знал, что удача ему сейчас не помешает.
Кэтрин, вздохнув, покачала головой:
– Ты знаешь лучше, чем кто бы то ни было, что я не умею долго таить обиду. Я простила тебя сразу же, как только ты извинился.
Люсьен вздохнул с облегчением.
– Но это не значит, – продолжала Кэтрин с серьезным выражением лица, – что я не хочу, чтобы ты задабривал меня своими поступками.
– То есть ты согласна, чтобы я сопровождал тебя в поездках по магазинам? – промолвил Люсьен, содрогаясь при одной мысли об этом.
– Да, – сказала Кэтрин. Уголки ее губ дрогнули, а в глубине зеленых глаз зажглись озорные огоньки. – А сейчас я разрешаю тебе пригласить на танец леди Диффорд. Это единственная дама, которой я здесь доверяю.
Боже праведный!
– Кейт, – прошептал Люсьен так, чтобы его никто больше не слышал, – я с большим удовольствием приглашу тебя на прогулку верхом или даже на пикник, если позволит погода. Более того, я безропотно отвезу тебя к модисткам, если ты меня об этом попросишь… Но танцевать с маркизой – выше моих сил! Ты же прекрасно знаешь, что потом мне от нее не избавиться. А я хотел бы весь сегодняшний вечер провести в твоей компании.
Кэтрин взглянула на него из-под ресниц, как будто пыталась прочитать его тайные мысли. Впрочем, Люсьен сомневался, что ее взволнует его желание быть рядом с ней.
– Боже милостивый, Люсьен, ты не хуже меня знаешь, что не можешь провести весь вечер со мной, это породит сплетни. Что касается танца с леди Диффорд, то это будет жестом доброй воли с твоей стороны. – Прищурившись, она подозрительно посмотрела на него: – Сдается мне, ты что-то задумал… Что у тебя на уме, Люсьен?
– Ничего.
Неужели она не понимала, что после стольких лет разлуки ему просто хочется подольше побыть с ней?
– Хм… Ну что же, в любом случае я запомню твои предложения, поскольку они звучат заманчиво. Кроме того, одного танца с леди Диффорд недостаточно, чтобы я полностью простила тебя. Нет, мое прощение стоит гораздо более серьезных усилий с твоей стороны. Предупреждаю, восстановить нашу дружбу будет непросто. – Она склонила голову набок, и Люсьен наконец узнал в ней ту женщину, которая когда-то была его лучшим другом. – А пока тебе предстоит пригласить маркизу на танец. Это первый шаг к примирению, к которому ты, насколько я поняла, стремишься.
