страдания, способны только люди титанической силы.
4. Учение о кастах
Есть древнее учение о том, что все люди делятся на четыре касты:
• цари,
• жрецы,
• воины,
• хлебопашцы (простолюдины).
Каждый из нас предрасположен к той или иной деятельности в силу особенностей генетического набора, полученного от родителей, дедов и прадедов.
Самая малочисленная каста – цари, прирождённые лидеры. Царь должен обладать харизмой, сильной волей и, что важно, холодным сердцем. Добиваясь власти, царь вступает во временные союзы с кем угодно, затем разрывает союзы, заключая новые и новые. У царя, как правило, не бывает близких друзей. Царь непрерывно манипулирует своим ближайшим окружением. Иногда царь не стремится к личному обогащению, к комфорту, хотя может и тяготеть к нему; но его главная цель – власть как таковая: возможность управлять, приказывать – и наблюдать, как приказы выполняются, как люди приходят в движение по мановению его руки; в этом – наслаждение лидера и смысл его деятельности.
Вторая каста – жрецы: носители специальных знаний, обретаемых в результате многолетней тяжёлой учёбы. Жрецы всегда имеют сильный интеллект. Все священники, врачи, педагоги, юристы, инженеры, физики и математики, биологи и экономисты – жрецы. Цель жреца – обретение доказанного и подтверждённого знания, бесспорной научной истины, и обращение её к практической выгоде общества. Чтобы знания не попали в плохие руки, жрецы их зашифровывают: врачи пользуются латынью, физики, химики и математики – формулами.
Далее – уважаемая каста воинов. Это профессиональные солдаты, обученные сражаться и жертвовать своими жизнями. Воин становится самим собой только в битве. В мирное время, как знает каждый генерал, армия разлагается. Воин лишён главного человеческого страха: страха смерти. Воины не подчиняются жрецам; только царям. Сотрудники полиции, пожарной охраны, органов государственной безопасности – всё это воины. Воин всегда смотрит с презрением в лицо смерти; она его подруга.
Жрец, учёный, врач, несмотря на обладание уникальными знаниями, может быть лживым, жадным, завистливым, трусливым, – словом, обладать любым набором отрицательных качеств. Воин же руководствуется понятием чести. Дав присягу, он старается быть ей верным до конца.
Но кто же содержит воинов, жрецов, царей? Кто их кормит и одевает? Кто заливает топливо в баки их лимузинов и бронемашин? Откуда поступает пополнение в поредевшие полки, когда армия возвращается из похода?
Хлебопашцы. Их – абсолютное большинство. Может быть, восемь из десяти. Они – соль земли, «кроткие, наследующие землю». Люди циничные и не очень умные называют хлебопашцев «толпой», или даже «быдлом» (ничего гаже этого слова нет на свете). Люди поумнее используют выражения «массы», «простой народ».
Из среды хлебопашцев появляются новые воины. Реже из касты хлебопашцев пополняется каста жрецов. И в единичных случаях хлебопашец может стать царём.
Хлебопашцы часто малообразованны, и в силу этого – доверчивы. Хлебопашец не склонен к абстрактным размышлениям, но не потому, что он глуп: просто ему за это не платят. На размышления у него нет времени и сил: хлебопашец тяжело и много работает.
Хлебопашцы оплачивают своим трудом все войны, реформы, революции, все смены политического курса. На своём горбу хлебопашец, нещадно эксплуатируемый, тянет всё общество. Всё, что происходит, – происходит за счёт хлебопашца, «простого» человека.
Когда возникла теория о классовом обществе – стало ясно, что буржуазия, почти вся, также принадлежит к касте хлебопашцев, простолюдинов. Буржуа – это просто разбогатевший простолюдин, но сохранивший кругозор простолюдина, привычки простолюдина, вкус простолюдина. Буржуа не следует кодексу чести, как воин. Буржуа не охотится за знанием, как жрец. Буржуа не желает нести ответственность за подчинённых, как это делает царь: он легко увольняет одних работников и нанимает других.
Когда класс буржуазии оформился, появились серьёзные, думающие, социально ответственные буржуа, они жертвовали (и жертвуют) огромные суммы на строительство храмов, больниц, школ и университетов, финансируют научные исследования; таких случаев – тысячи. Потомки буржуа становились жрецами, часто воинами, иногда даже и царями. Но кастовая принадлежность буржуа от этого не меняется. Буржуа всегда – простолюдин, его удел – труд, заработок, прибыль, капитал, деньги, расчёт, но не власть, не погоня за знаниями и не честолюбие.
Когда в России произошла Октябрьская революция – это было восстание жрецов против царей, против элиты, которая довела страну до тяжёлого кризиса. Жрецы легко обратили в свою веру хлебопашцев, и огромная масса их, привлечённая главной русской идеей – лозунгом справедливости, – разрушила кастовую систему, снесла и царей, и воинов.
Кажется, мы кого-то забыли в этой нашей конструкции. Целых две социальных группы упущены, скажет внимательный читатель.
Во-первых, художники, люди искусства. А их немало, и они влиятельны. И, во-вторых, профессиональные злодеи, воры: преступный мир.
Это – отверженные существа, они – вне каст. Вне системы.
Художник всецело подчинён мечте создать шедевр: совершенную, идеальную картину, симфонию, скульптуру, роман. На этом пути художник готов примкнуть к кому угодно – к царям, воинам, жрецам.
Я, сочинитель книг, хотел и до сих пор хочу знать всё, быть и бедным, и богатым, и сытым, и голодным, и царём, и простолюдином, и вором. На этом пути я не стеснён ни принципами, ни моралью. Мой путь в том, чтобы попытаться пройти все пути – и описать свой опыт. Меня сдерживают только самые старые, архаичные, тысячелетние табу: нельзя убивать людей, нельзя ложиться с мужчиной, нельзя предавать и лицемерить.
Художники, объединяясь, образуют богему, живут впроголодь, берут деньги и у царей, и у буржуа, часто совершают бесчестные поступки, ещё чаще губят себя алкоголем и наркотиками. Актёров – а они тоже люди искусства – раньше хоронили за церковной оградой; это ли не доказательство внекастового статуса?
Бывают случаи, когда художники становились царями, занимали высокие государственные посты: Андре Мальро был министром по делам культуры Франции, Вацлав Гавел – президентом Чехии.
Но часто – наоборот, художник, родившийся в семье буржуа, отвергает и кастовую, и классовую принадлежность, и сознательно оказывается вне системы, как это сделал великий Гоген, забросивший карьеру биржевого брокера ради занятий живописью.
Что касается преступного мира – он, как показывает история цивилизации, неискореним. Профессиональные негодяи были всегда: и в Древнем Египте, и в современных США. Преступный мир обслуживает человеческие пороки, которые тоже, увы, неискоренимы. Проституция, наркомания, азартные игры, теневые финансы и, наконец, главное: убийства. Преступный мир контролирует дно общества, самую смрадную грязь, постыдные тайны, скелеты в шкафах; преступный мир выполняет функции золотаря, утилизирующего гадкие отходы бурной общественной деятельности. Это сравнительно малочисленная группа, доли процента от общего числа, но у них есть свои правила поведения, свои традиции и даже свой воровской кодекс чести.
Классовая теория описывает в основном процессы,
