жестокости и, главное, несправедливости?
Россия никогда не была справедливо устроенной. Наоборот. Произвол власть имущих, несоблюдение элементарных прав рядовых граждан, их бессилие перед государством, перед «начальником», неправедный суд, пренебрежение законом, крайняя его, закона, жестокость, – таков традиционный уклад нашей жизни на протяжении многих столетий, и этот уклад возвёл понятие справедливости к статусу нравственного и этического идеала, а заодно и создал привычку к несправедливости.
Научиться стойкости к холоду и привыкнуть к тяжёлым бытовым условиям не так трудно. Гораздо сложнее привыкнуть к существованию в заведомо несправедливых условиях, когда трудолюбивый не получает вознаграждения, когда невиновный подвергается пыткам, когда лжец руководит честными, когда шлюха учит добродетели, когда вор, укравший миллиард, отправляет за решётку вора, укравшего три рубля.
Именно эта привычка к несправедливости, глубоко укоренённая в русском человеке, этот иммунитет к несправедливости, проникшей за столетия в подсознание, это понимание и принятие несправедливости как нормы, – и есть базовое качество национального сознания.
«Все говорят, нет правды на земле. Но правды нет и выше». Так написал Пушкин.
«Доколе муки сии? – До самыя до смерти. – Ино ещё побредём». Такова самая известная цитата из «Жития» протопопа Аввакума Петрова.
Правды нет нигде, правды не доискаться, закон что дышло, нужно терпеть – и шагать дальше.
Многие помнят слова Достоевского о справедливости; вот полная цитата из «Записок из мёртвого дома»: «Высшая и самая резкая характеристическая черта нашего народа – это чувство справедливости и жажда её. Петушиной же замашки быть впереди во всех местах и во что бы то ни стало, стоит ли, нет ли того человек, – этого в народе нет. Стоит только снять наружную, наносную кору и посмотреть на самое зерно повнимательнее, поближе, без предрассудков – и иной увидит в народе такие вещи, о которых и не предугадывал. Немногому могут научить народ мудрецы наши. Даже, утвердительно скажу, – напротив: сами они ещё должны у него поучиться».
Всё остальное, чем мы гордимся с полным основанием, – закалка физическая, воинская и духовная, привычка к холоду, к тяжёлому труду, умение обходиться малым, а также пессимизм и всегдашнее угрюмство («русские не улыбаются»), – всё есть производное от умения терпеть несправедливость, сожительствовать с несправедливостью.
Справедливо ли, что царь Пётр, сгубивший немалую часть мужского населения своей страны, считается великим и блестящим реформатором, а Сталин, руководивший спасением мировой цивилизации от нацистской чумы, объявлен кровавым тираном, палачом?
Согласно идеологии Третьего рейха и людоедскому плану «Ост», полному уничтожению подлежали евреи и цыгане, а славяне – чехи, поляки, украинцы, белорусы, русские и так далее – подлежали частичному переселению в Сибирь, частичному «онемечиванию» и частичному уничтожению. Все эти народы спасла Красная армия, а командовал ею Сталин. Левой своей, искалеченной рукой он губил и наказывал народы, правой, здоровой рукой спасал другие народы. Сейчас евреев на планете более 14 миллионов, цыган – не менее 8 миллионов. Однако дети и внуки спасённых не спешат благодарить Сталина, не вешают его портреты на стены своих жилищ, зато дискуссии о его злодеяниях не умолкают. Справедливо ли это?
Справедливо ли, что в наказание за близкое и верное союзничество Японии с гитлеровской Германией СССР отобрал у японского народа лишь гряду маленьких островков и рыболовную зону вокруг них?
Справедливо ли, что в большинстве российских семей женщины работают наравне с мужчинами, но при этом берут на себя бо́льшую часть забот о детях и хозяйстве?
Справедливо ли, что житель Иркутска или Барнаула не имеет и третьей части социальных благ, доступных жителю Москвы?
Справедливо ли, что футболист, развлекающий публику ударами ног и головы по мячу, зарабатывает в тысячи раз больше вирусолога, создающего вакцину от смертельной болезни?
Справедливы ли куцые пенсии наших стариков?
К справедливости, понимаемой извращённым, плутовским образом, восходит и коррупция. Принимая от просителя пухлый конверт, взяточник говорит себе, что это – его бонус за неустанные труды, за унижения и стрессы, за нелюбовь общества.
Иммунитет к несправедливости выражен в специфическом понятии «долготерпение» – то есть терпение, помноженное на годы.
Христианство – мощнейшая этическая система, активно пропагандирующая идею терпения и долготерпения. Христос терпел и нам велел. На ранних этапах развития цивилизации церковь учила стойкости к невзгодам, и христианский священник сам был образцом стойкости. Первые христиане жили идеей ожидания Страшного суда, который произойдёт вот-вот, буквально завтра, или через считаные месяцы, и этот суд станет апофеозом справедливости, тотальным торжеством справедливости: каждому воздастся по делам его. В земной жизни христианину предлагалось терпеть, но совсем недолго, – зато потом, после суда, праведнику была гарантирована щедрая награда.
Но шли столетия, дата Страшного суда отодвигалась всё дальше в будущее. Христианину требовалось всё больше и больше душевных сил. Проповеди смирения и терпения становились всё более громкими и изощрёнными.
Наконец, наступило новое время, появилась буржуазия, общество разделилось на классы. Церковь стала склоняться к обслуживанию интересов сильных мира сего. Это совпало с бурным развитием науки, что привело к появлению научного атеизма, который, в свою очередь, был взят на вооружение социалистами. В конце концов в России это привело к катастрофе: церковь была разгромлена, научный атеизм стал официальной государственной идеологией. Большевики объявили, что построят справедливое общество без помощи бога. Церковь – прислужница мирового капитала, сказали большевики, и приступили к её планомерному уничтожению. У церкви отняли монополию на учение о справедливости. Но так продолжалось недолго: с ослаблением социалистических идей церковь немедленно вернула себе влияние.
Правда, тут возник непредвиденный казус. В современном капиталистическом обществе сильны идеи гедонизма, это общество предлагает обширный набор наслаждений, которые можно, за умеренную плату, получить здесь и сейчас, а вовсе не после Страшного суда. Так церковь, с её проповедями смирения и терпения, оказалась на обочине прогрессивной общественной мысли.
Но это теперь. А в XVII веке за справедливостью можно было пойти только в храм.
А в храме вошедшего встречал поп, жрец, духовный отец, батько, всегда готовый утешить, успокоить, подсказать, наставить, научить терпению и примирению с несправедливостью.
9. Три сезона
Откуда у нас появляются силы, чтобы терпеть? Где их источник? Не может такого быть, чтобы огромный народ на протяжении тысячи с лишним лет держался только смирением и святым духом. Источник этот – вокруг нас. Имя ему – климат.
В климате наших территорий – от Архангельска и Пскова до Хабаровска и Владивостока – отчётливо проявлена сезонность. Четыре раза в год мы наблюдаем вокруг решительные, принципиальные изменения, мир вокруг нас стремительно движется, сезонное колесо вращается безостановочно – и эта энергия природного круговорота увлекает и людей. Жить в движущемся поезде – интересно, это захватывает, ведь за окном всё время мелькают
