Мы с партнерами испробовали массу способов, чтобы обойти эти препоны. Даже в одну газету местную интервью давали. Все без толку. И тут я вспомнил, как бабушка моего алматинского друга и бизнес-кол леги Леонида как-то рассказывала нам еще в советские времена, что в тяжелые для семьи минуты всегда молится преподобномученикам Серафиму и Феогносту.
Мало зная о них, я все же посоветовал Лене поставить в каком-нибудь алматинском храме свечку этим святым. Уговаривал его, наверное, месяца два. Он все не верил. Но потом все-таки согласился. И, вы не поверите, сначала от него пришла СМС: «Успокойся. Сходил в Крестовоздвиженский храм. Помолился твоим святым». А уже через 10 дней он звонил совершенно обалдевший и поздравлял нас обоих с тем, что все чиновничьи проблемы удивительным образом были сняты и наше предприятие может дальше спокойно работать.
Виктор (Финляндия)
Так сложилось, что любовь свою настоящую я нашла только после сорока лет. Не сказать, что я дурнушка или какой изъян у меня физический. Ну да, полновата всегда была. Но это ж не повод… Наверное, просто всегда была слишком придирчива к «кавалерам», а они ко мне. Всю жизнь работаю бухгалтером. На отсутствие знакомств никогда не жаловалась. Но вот с личной жизнью — никак. Я даже смирилась с этим. Хотя все мои подруги давно уже вышли замуж. Обидно не было. Просто думала: за что ж меня так судьба не привечает?
Так было до 42 лет. А летом 2008 года моя подружка по институту пригласила меня в Алмату погостить. Мы много гуляли по этому прекрасному городу. Я поражалась местным достопримечательностям. Но больше всего меня поразил ледовый каток «Медео». А подруга рассказала, что он расположен в ущелье близ горы Мохнатка. Я сначала не поняла, зачем она мне это рассказывает. Но потом поняла. Потому что она рассказала, что именно на Мохнатой сопке иеромонах Анатолий отпел мучеников Серафима и Феогноста после их драматической смерти.
Я попросила ее поподробней рассказать об этих монахах. Помню этот вечер, как сейчас. Мы даже вина немного выпили, но это не главное. Главное, что меня поразила мученическая судьба Серафима и Феогноста. Они ведь приехали сюда, прекрасно понимая, что их тут ждет. Но не смалодушничали и не отказались от своей веры. И я поняла, что и мне не надо сдаваться. И искать свое го суженого. На следующий день я пошла в Благовещенский храм города и, поговорив с местным батюшкой, горячо помолилась Серафиму и Феогносту за любовь и веру, что есть на Земле.
Прошло полтора месяца, события лета немного стерлись в моей памяти. И вдруг совершенно неожиданно я встретила в гостях у еще одной подруги Михаила. Он — вдовец, а дети его жили уже отдельно. После смерти супруги стал верующим и, что удивительно, знал о Серафиме и Феогносте. С первой же встречи я была поражена, насколько совпадают наши взгляды на жизнь. Хотя он и немного вспыльчивый. Впрочем, это не стало препятствием для нашей любви. В общем, через 5 месяцев мы поженились. И сейчас я так счастлива, как, наверное, ни одна женщина на свете. К Мише по выходным приходят дети и внуки от первого брака. Младшенький, Слава, даже называет меня «бабушкой». Спасибо за это алматинским святым!
Ирина Николаевна, 45 лет (Караганды)
Время суровых испытаний
В своем слове, произнесенном перед новогодним молебном 1 января 1918 г. в храме Христа Спасителя, Патриарх Московский и всея России Тихон сравнил февральские и октябрьские государственные перевороты с печальным опытом Вавилонского строительства. Слова и проповеди первосвятителя, его послания были восприняты всеми верующими как голос церковного разума среди кошмара охватившей страну гражданской войны и возобновившихся военных действий на фронтах первой мировой войны. Революционные преобразования коснулись всех сторон жизни российских православных. Особенно тяжелые потери несли священнослужители, на которых ополчились и красные, и партизаны, и местное неправославное население царских окраин.
Для многочисленных националистов большевистский переворот 1917 года стал толчком к сепаратистским выступлениям. Появилась «самостийная Украинская народная республика», отделились Северный Кавказ и Закавказье, Средняя Азия, Финляндия, оккупированная Германией Польша, Прибалтика…
Во многом этому способствовала и не всегда продуманная политика царских властей.
Так, к примеру, еще в июне 1916 года был выпущен Указ правительства о мобилизации мужского населения Средней Азии и Казахстана в возрасте от 19 до 43 лет «для работ по устройству оборонительных сооружений и военных сообщений в районе действующей армии». Согласно ему из Туркестанского края призывались 250 тысяч человек и из Степного края — еще 230 тысяч человек.
Уже через неделю в Ходженте произошел расстрел полицией узбеков, осадивших полицейский участок с требованием уничтожения списков мобилизованных. Это и послужило поводом для начала Среднеазиатского восстания 1916–1917 гг. И в начале июля Туркестанский военный округ был объявлен на военном положении. Это было связано с тем, что восстание уже охватило Самаркандскую, Сырдарьинскую, Ферганскую, Закаспийскую, Акмолинскую, Семипалатинскую, Семиреченскую, Тургайскую, Уральскую области с более чем 10-миллионным многонациональным населением. Выступления против мобилизации также происходили в городах Ташкент, Коканд, Андижан, Наманган.
В конце января 1917 года царскими войсками бы ли подавлены последние очаги Среднеазиатского восстания, и в целом к началу Февральской революции царскому правительству удалось отправить из Туркестана на тыловые работы только 123 тысячи человек.
Другие сотни тысяч восставших превратились в «благодатную массу» для многочисленных вооруженных стычек, происходивших теперь постоянно. Объектами их были представители центральных властей и служители основанной здесь в 1871 году Туркестанской православной епархии. Еще более ухудшилась ситуация после развала Российской империи.
В условиях, когда Гражданская война бушевала по всей стране, в каждом городе, в каждой деревне, в каждом ауле, — тяжелей всего было служителям веры. Так как они не только выступали за взаимопонимание между всеми рабами Божьими, но и не одобряли агрессивную политику большевиков против церкви и нравственности. Храмы разрушались, священники сотнями и тысячами расстреливались без суда и следствия. Причем в Средней Азии и Казахстане страдали не только православные, но и мусульмане. Но, несмотря на различия, верующие люди помогали друг другу — независимо от национальностей и вероисповедания.
Протоиерей Михаил Омелюстый рассказывал, как в 1919 году незнакомая мусульманская семья спрятала его от гнавшегося за священником красноармейского патруля. Спасая «русского муллу», эти люди рисковали собственными жизнями. И это лишь один из множества примеров взаимопомощи мусульман и православных в годину гонений. В Центральной Азии мусульмане и православные пережили общую трагическую историю преследований за веру. Одна и та же группа чекистов «брала» священника, а затем шла арестовывать имама или шейха. Одни и те же богоборцы жгли мечети и взрывали храмы. Одни и те же воинствующие безбожники крушили святые иконы в жилищах православных, а в дни Рамадана (поста) вламывались в дома мусульман и насильно запихивали людям в рот пищу, заставляя их нарушить пост.
Митрополит Бишкекский и Среднеазиатский Владимир (Иким)
Земля потомков патриарха Тюрков. — Русская Православная Церковь, Издательство Московской Патриархии, 2002.
* * *
Еще более усугубило эту разруху появление 1918 году движения басмачей. Православные в Средней Азии теперь преследовались — жестоко преследовались — как басмачами, так и красноармейцами. Выступая за мир и взаимопонимание, они оказались между двух огней, среди обезумевших от крови и жажды власти безумцев.
Сейчас уже мало кто помнит, что советская власть боролась с басмачами вплоть до 1938 года. И большая часть Средней Азии многие годы изнывала под игом басмачества. А поскольку само понятие «басма чество» произошло от тюркского «басмак» — то есть совершать налет, нападать, набегать, — то воевать с представителями такого партизанского движения, состоящего из местного населения, было очень трудно.
При этом поначалу басмачи не делали различий между красноармейцами и православными служителями. Они жестоко убивали тех и других. Не хочется перечислять в этой книге тысячи и тысячи случаев того, как захваченных пленных сначала сажали на кол, потом отрезали голову и оставляли так тела жертв на долгие месяцы.
