Насильственное заселение Верного
С устройством укрепления Верного появилась необходимость постепенного заселения Семиреченского края надежным русским народом. В начале 1855 года в казачьем войске в окрестностях Семипалатинска войсковое правление выявляло желающих отправиться на жительство в Семиречье. Желающих оказалось немного. 1 июля 1855 года в Верный прибыла первая партия переселенцев с целью создать первый поселок вокруг укрепления. Это были казаки 6, 7, 8 и 9 казачьих полков (в количестве 388 служивших чинов) из Омского, Тарского, Шульбинского и Ишимского округов Сибири, которым это переселение выпало по жребию или по назначению полковой администрации. Сбор их происходил в Семипалатинске. Прибыли и крестьяне, поехавшие по желанию или за неплатеж податей по западной Сибири. Зачастую крестьян принуждали спешно покидать насиженные места и они не успевали даже собрать как следует свое имущество. Так, один из участников переселения рассказывал, что попечительное начальство гнало сибиряков, не справляясь с настроением последних. Целые сибирские станицы были переселены сюда, причем, так спешно, что многие не успели продать своих домов, оставив их в вынужденный дар тем, кто не трудился над их созиданием.
12 ноября 1871 года епископ Софония был назначен на новоучрежденную Туркестанскую кафедру. Много ему предстояло труда и забот по устройству края в религиозном отношении и организации церковного порядка и управления. Новоприобретенный край во всех отношениях был совершенно особенный по сравнению с внутренними губерниями России, и представлял громадные трудности для благоустройства жизни церковно-религиозной: по своей обширности, по трудности сообщений, по отсутствию храмов и лиц, способных и благонадежных к церковному служению, наконец, по разноплеменности своего состава, где русское православное население представляло как бы маленькие островки среди моря иноверцев. Владыка говорил: «Появление и утверждение в какой бы ни было стране Христовой Церкви, — этого богозданного ковчега, ниспосланного земнородным на спасение от потопа греховного, всегда радовало и радует дух истинных христолюбцев. Что же касается о появлении Церкви Божией в стране, владычествовавшей некогда юною святою Русью со всеми ея православными храмами, а ныне владеемой своими прежними данниками, — в стране людей, не только нам не чуждых, по историческим воспоминаниям, но и вступивших уже в состав многомилионной семьи неизмеримого царства русского? Да и какое русское, православное сердце не откликнулось бы искренним сорадованием при одной мысли, что не только Русь святая, но и святая Русская Церковь расширила свои пределы».
Таким образом, к Российской Империи ценою пота и крови ее сынов были присоединены Казахстанские пределы, и ценою жертвенных трудов и горячих молитв первых православных переселенцев, освоивших этот край, суждено было возжечь здесь сияющий полным блеском евангельской чистоты свет Христовой веры.
Вера Королева «Как был основан город Верный» http://rusk.ru/st.php?idar=112419
Напряженная служба начала подрывать здоровье многих монахов, привыкших к монастырской жизни. Особенно же они страдали от того, что городская суета и едва ли не круглосуточная помощь страждущим не позволяла им как следует выполнять предписанный монастырским уставом строгий, расписанный по часам образ жизни и молений. И вот в 1911 году, приняв сан иеромонаха, Серафим ушел в горы Заилийского Алатау по предписанию преосвященного Дмитрия — для создания скита и пустынножительства.
Еще до этого в любую свободную минуту он уединялся недалеко от Верного в горах урочища Медео. Там, в 10 верстах от Верного, он и устроил скит на сопке Мохнатой.
Иеромонах Серафим обустроил небольшую церковь, вырытую прямо в склоне горы. Через год к нему присоединился Анатолий, а еще через год число пустынников увеличилось еще двумя иеромонахами: Антонием, бежавшим из Иссык-Кульского монастыря, и Иезекиилем, прибывшим с Афона. Монахи построили неподалеку кельи и поставили поклонный крест. В конце концов им удалось обустроить даже подземную церковь в честь преподобного Серафима Саровского. За свои подвижнические дела в 1912 году отец Серафим был награжден правом ношения набедренника.
Год спустя к монахам присоединилось несколько мирян, носивших длинные волосы, подрясники и пояса: Михаил, Илья, Фирс и другие. Сначала они собирались для богослужения в архиерейскую дачную церковь, а потом выкопали особую пещеру, обставили ее необходимыми вещами для богослужения и просили дать им антиминс. Таким образом возник небольшой скит, члены которого питались травами, овощами и сухарями и жили в небольших избушках. Будучи самым авторитетным в монашеской компании, Серафим стал духовником этого скита.
Несмотря на то, что от города скит был далеко (10 верст — это более 16 км), очень много людей приходило к отцу Серафиму и его братьям по вере за советом и духовным наставлением. И всех их принимали, выслушивали и помогали.
Страждущие приходили сюда сотнями, и слава о смиренных пустынножителях распространилась по всему Семиречью. Люди шли к монахам не только за словом Божьим, но и с надежой в излечении своих недугов. И многим удавалось помогать. Кому от душевноых болезней, кому от физических ран.
Однако не долго члены скита оставались на сопке Мохнатой. Узнав, что в Иверско-Серафимовском женском монастыре дела стали приходить в упадок, в 1913 году они отдали этот скит несчастным служительницам Господа. Так были спасены многие монахини. И православная церковь всегда помнит этот благородный пример христианской помощи.
Новый скит
Вскоре в Аксайском ущелье они основали новый скит.
Место для скита было указано Богом: в поисках места монахи остановились на ночь в Аксайском ущелье близ пасеки у подножия Кызыл-Жарской горы и вдруг увидели на горе яркий свет. Поднявшись на гору, осмотрели место, откуда с наступлением сумерек исходило неземное сияние и вернувшись, говорили: «Какое дивное это место! Как там радостно! Какая там святость, красота какая, какая благодать!».
На этом месте они поставили кельи на растоянии приблизительно 100 метров одну от другой, а затем вырыли три пещеры — в одной хранили продукты, в двух других молились (пещеры эти существуют поныне). Служили в большой деревянной келье отца Анатолия.
Аксайское ущелье
И туда, как прежде в скит на Сопке Мохнатой, потянулись люди.
Особенно много верующих посещали скит после Октябрьской революции. Теперь уже не только за духовным и физическим излечением. Известны случаи, когда матери приводили своих детей, которые уже «заразились» большевистскими идеями безбожия, — но хватало лишь одной беседы с Серафимом, и отроки возвращались в лоно православной церкви.
За эту свою подвижническую службу он и поплатился жизнью. Ведь беспредел красноармейской вседозволенности и самосудов, царивший тогда в этих краях не мог не погубить смиренного монаха. Но об этом рассказ дальше.
Расскажу как на духу, как помогли мне и доченьке моей Верочке святые мученики Серафим и Феогност.
В 1987 году вышла я замуж, да переехала к мужу в Алма-Ату. Родилась у нас доченька, Верочка, красивая и ласковая. Вот только крайне болезненная. А когда ей исполнилось 2 годика, устав от бессонных ночей у детской кроватки, нас бросил ее отец. Слава Богу, что свекровь оказалась более стойкой, и помогала мне, как могла. У меня-то в Казахстане никого не было из родных.
Однако, все равно, тяжело было. Советский Союз уже в агонии бился. Многие мои знакомые начали уезжать за рубеж. На работе нам давали зарплату с перебоями. А свекровь уже была пенсионеркой.
Когда Верочке исполнилось 5 лет, врачи сказали, что жить ей осталось максимум год. Как мы рыдали со свекровью, словами не описать. Из Омска приехал мой отец, чтобы нас поддержать. Но что он, пенсионер, мог сделать?
Настало самое тяжелое время. И вот, в один из вечеров, когда мы все сидели на кухне за ужином, мой папа рассказал, что давече узнал об иеромонахах Серафиме и Феогносте, которые помогали алмаатинцам во время большевистской революции. Помогали во всем. А главное, в укреплении силы духа и веры в Господа. Меня это так взволновало, что на следующий день я пошла в Вознесенский кафедральный собор и попросила там одного знакомого игумена рассказать мне поподробней о жизни этих людей.
Ужаснулась я, когда узнала, какая смерть лютая их подкараулила. Однако, совладав с нервами, пошла в церковь и помолилась вначале за души светлые Серафима и Феогноста, а потом обратилась к ним, чтобы похлопотали перед Господом нашим, Иисусом Христом, за здоровье моей доченьки. Наверное, целый час стояла на коленях. Уж не помню, о чем им говорила в конце молитвы. Но мне показалось, что они услышали меня, т. к. вдруг светло мне стало на душе и спокойно.
