Через мгновение взяв себя в руки, она заметила про себя: «У Полины словно два лица: одна Полина – аккуратистка, которая мечтает поскорее расстаться со своим прошлым и создать семью, нарожать детей, а вторая Полина – настоящая профессиональная проститутка, порочная изнутри, вся насквозь пропитанная цинизмом». Но, вспомнив огромные глаза подруги, ее заразительный смех, она почувствовала, как наворачиваются слезы: она не могла поверить в ее смерть. Не могла и не хотела.
Стараясь не попадаться на глаза Логинову, который, увидев ее, непременно отправил бы с кем-нибудь на машине домой, Наталия, поблагодарив Сергея Сапрыкина, друга и помощника Логинова, за все, что он для нее сделал в это утро, выскользнула из толпы и почти сбежала по небольшой улочке к набережной. Осмотрелась, вышла на пустую в этот ранний час дорогу и остановила такси.
– Домой, – сказала она и встретила удивленный взгляд. – Извините… – И назвала адрес. А минутой спустя, вспомнив лежащую в луже крови Полину, разрыдалась.
Глава 2
ОЛЕЧКА ПЕРОВА
Логинов любил поесть, а это накладывало на жизнь Наталии, которая сама выбрала его в свои «бойфренды», постоянную ответственность за его желудок. Она постоянно что-то готовила, варила, жарила и пекла. Правда, он как мог постарался облегчить ей в этом плане жизнь, купив необходимые электроприборы, при помощи которых Наталия научилась все делать достаточно быстро. Но даже с ними ей приходилось постоянно думать о еде. Словом, она попала в зависимость и теперь не знала, куда ей от нее деться. Было бы непонятно ее раздражение по этому поводу, если бы она нигде не работала и целыми днями смотрела телевизор и ела пирожные. Но, уволившись из своей музыкальной школы по причине низкого заработка, она прочно заняла другую профессиональную нишу: вела частные расследования, за что получала такие деньги, которые позволили ей несколько раз съездить за границу. Она побывала в Латинской Америке и Европе, попутешествовала в свое удовольствие, но, что самое удивительное, скрыла этот свой фантастический вояж от Логинова, сказав ему, что гостила у тетки в деревне. Это была самая чудовищная ложь, какую она позволила себе по отношению к нему.
Однако после путешествий ее мировоззрение настолько изменилось, что ей все сложнее и сложнее стало понимать такого патологического альтруиста, каким был Логинов. Его полное равнодушие к деньгам, к этому источнику свободы и наслаждений, убивало в ней то чувство глубокого уважения, которое заставляло раньше смотреть на него снизу вверх и открыв рот слушать каждое его слово. Но, исчезнув, оно не грозило послужить причиной их разрыва, напротив, Наталия как бы расслабилась и стала воспринимать своего друга просто как мужчину, с одной стороны, и человека, способного помочь ей в трудную минуту, – с другой. Кроме того, они постоянно вели какие-то параллельные расследования, что очень сближало их. И все же так дальше продолжаться не могло: в смысле ведения домашнего хозяйства. Попадались весьма сложные и запутанные дела, которые требовали постоянного отсутствия Наталии дома. Но Логинов существовал, его надо было кормить, а для этого надо было, естественно, готовить. Готовить – значит тратить драгоценное время. И тогда Наталия решилась на эксперимент и взяла на испытательный срок Соню, двадцатилетнюю смазливую девицу, которая потрясающе готовила. Она познакомилась с ней на вечеринке, устроенной Арнольдом Манджиняном, другом и коллегой по работе Логинова, куда была приглашена и Соня, но только в качестве повара. Без образования, она тем не менее готовила просто изумительно, но это, однако, не сыграло роли в обольщении Арнольда, на что она очень надеялась. Соня получила свои деньги и исчезла. Правда, ненадолго, потому что узнала от общих знакомых о том, что ее разыскивают в связи с работой. А разыскивала ее как раз Наталия. Она сама пришла к Соне домой и объяснила, что от нее потребуется в случае, если она согласится на них работать. «Чтобы в доме всегда было много вкусной еды, во-первых, чтобы велся журнал по элементарной кухонной бухгалтерии, во-вторых, и чтобы вести себя так, словно тебя в доме нет». За все это ей обещали хорошо платить. Соня, которая маялась без работы уже полгода, с радостью согласилась. Тем более что она имела право питаться в доме и иногда, если потребуется, ночевать. Для этого имелась небольшая темная спальня позади прихожей.
Логинов поначалу ничего не замечал, воспринимая присутствующую в доме Соню как очередную «клиентку» Наталии или просто блажь. Он уже привык, что в этой квартире постоянно кто-то от кого-то прячется. Если бы он приходил домой засветло, то увидел бы Соню стоящей у плиты, но так как он возвращался очень поздно, то заставал ее либо уже спящей на диване в гостиной, либо не видел ее вообще, поскольку она спала в «маленькой» комнате.
Он ужинал с Наталией, уверенный в том, что все салаты и закуски приготовлены ее руками, и весьма удивился бы, узнав, что это не так и что в доме практически живет еще один человек.
Соня открыла ей дверь и сказала, что обед готов, а сама она собирается пробежаться по магазинам и навестить свою тетю, которая живет на окраине города. Она говорила быстро, немного картавя, и между делом подкрашивала ресницы перед зеркалом. И, только подняв голову и увидев покрасневшие глаза Наталии, замерла, опустив руки:
– Что с вами?
– Ты же Полину знала… Полину, такую рыжую, громкую и веселую. Которая была у нас несколько раз… одноклассница…
– Конечно. Такую трудно забыть или не обратить на нее внимания. Огонь, а не женщина. – Соня вопросительно подняла брови и провела несколько раз расческой по волосам. – А что случилось? Ее бросил мужчина?
И Наталия подумала, что, очевидно, для Сони, как и для многих других женщин, именно этот факт считался бы самым большим несчастьем, которое только может обрушиться на голову.
– Нет, она погибла.
– Погибла? В катастрофе?
– Да нет, она упала с крыши. – И Наталия в двух словах рассказала ей о трагедии, разыгравшейся на Мичуринской улице.
Впечатлительная Соня, забыв о своих планах и визите к тете, села, обхватив себя за плечи, и задумалась. Вспомнила Полину и то впечатление, которое та произвела на нее своим внешним видом: высокая, гибкая до гуттаперчивости, она ходила, пружиня по полу босыми стройными ногами, и любила смотреться в зеркало… Про ее шикарные рыжие волосы Соня подумала, что это парик, но потом, приглядевшись повнимательнее, восхитилась, поняв, что они настоящие и причем некрашеные.
– Он ей что-то сказал, – вдруг выпалила она, представив, что могло произойти на крыше. – Уверена, что он ей что-то сказал, чего она не вынесла и разозлилась. Скорее всего, речь идет об измене. Ничто не может так разозлить, как измена.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
