– Нет, она погибла.
– Погибла? В катастрофе?
– Да нет, она упала с крыши. – И Наталия в двух словах рассказала ей о трагедии, разыгравшейся на Мичуринской улице.
Впечатлительная Соня, забыв о своих планах и визите к тете, села, обхватив себя за плечи, и задумалась. Вспомнила Полину и то впечатление, которое та произвела на нее своим внешним видом: высокая, гибкая до гуттаперчивости, она ходила, пружиня по полу босыми стройными ногами, и любила смотреться в зеркало… Про ее шикарные рыжие волосы Соня подумала, что это парик, но потом, приглядевшись повнимательнее, восхитилась, поняв, что они настоящие и причем некрашеные.
– Он ей что-то сказал, – вдруг выпалила она, представив, что могло произойти на крыше. – Уверена, что он ей что-то сказал, чего она не вынесла и разозлилась. Скорее всего, речь идет об измене. Ничто не может так разозлить, как измена.
Наталия промолчала, потому что Соня почти прочла ее мысли.
– Ты, кажется, куда-то собиралась? – Она очнулась от своих невеселых мыслей и как могла улыбнулась Соне. – Иди. Что у нас сегодня на обед?
– Блинчики, как вы заказывали, и суп. И еще кое-что я придумала сама… К чаю.
– Сегодня я наверняка скажу Игорю Валентиновичу, кто здесь у нас все готовит. А то он ведь так и думает, что это я. А я просто бездельничаю.
Соня, которая тоже пришла в себя после такого ужасного известия, уже стояла одетая на пороге и собиралась попрощаться, как вдруг вспомнила:
– Ой, чуть не забыла… Вам звонила Сара. Она просила передать, что сегодня после обеда к вам должен зайти какой-то Перов. А в восемь часов вечера – женщина по имени Анна Петровна.
Я записала все в блокнот, как вы и велели, он возле телефона, на столике. Ну, я пойду?
Она ушла, а Наталия села на кухне и стала вспоминать Полину и все то, о чем они разговаривали с ней в последнее время. Она закрыла глаза, откинулась на спинку стула и словно увидела Полину, живую и пахнувшую розовым маслом, которое она так любила…
«– …Я знаю, тебе интересно узнать, как я живу там, в Москве… Это всем интересно, но я пока помолчу… Если ты думаешь, что мне стыдно, то это не так. Далеко не так. Я уже не та девушка, которая продается за двадцать немецких марок в ресторане и обслуживает клиента прямо в кабинке, не обращая внимания на официанта и присутствующих женщин. У меня своя клиентура. Да и вообще, я скоро, возможно, уеду насовсем.
– Куда? В Москву?
– Да нет, из Москвы…»
Они говорили на кухне. Была ночь, Логинов уже спал, а Соня принимала ванну. Наталия так и не поняла тогда эту фразу: «…из Москвы…» Но куда? За границу? Она что, собиралась замуж за иностранца? Хотела повторить маршрут знаменитой «интердевочки»? А почему, собственно, и нет? А что, если ей повезет и она будет счастлива там, в другом мире? И еще она пожаловалась на здоровье, сказала, что «все врачи идиоты…».
Что касается жениха, то она говорила о нем мало, словно боялась расплескать счастье, которое переполняло ее при мысли о том, что она скоро выйдет замуж. Стоп. Но если она собиралась выйти замуж за… как его там звали? Гуров? Да, Полина почему-то не называла его по имени. Гуров, и все. Так вот, если она собиралась выйти замуж за Гурова, тогда откуда же это таинственное «…из Москвы»? С кем она намеревалась покинуть страну? Может, с Гуровым?
Наталия открыла блокнот и записала: «Гуров – узнать все!!!» И в этом ей помогут Логинов, Сапрыкин и Арнольд. Они должны помочь ей узнать о нем все… Если уже не узнали.
Дальше. Что же дальше?
В дверь позвонили. Наталия вспомнила про Сару и поняла, что наконец-то явился клиент, впервые за последний месяц. Клиент – это новая работа и новые деньги. А деньги – это предполагаемая поездка в Тунис. Или проще, в Бухару. Хотелось экзотики, жары, пряностей и фруктов. «Только без Логинова… Только без него…»
Она открыла дверь и увидела перед собой высокого человека в очках.
– Я, наверное, к вам… Вам Сара звонила?
– Проходите, пожалуйста. – Она впустила мужчину в прихожую, мгновенно отметив его испуганный взгляд, так хорошо ей знакомый, свидетельствующий о чрезвычайном волнении. И как бы в подтверждение этому он сказал, снимая зачем-то очки и близоруко щуря глаза:
– Вы – моя последняя надежда.
– Значит, говорите, ваша дочь исчезла около пяти дней тому назад?
– Да, она ушла из дому десятого июня в семь часов вечера, и больше мы ее не видели. У нее была встреча с каким-то молодым человеком. Его зовут, кажется, Сергеем.
– А вы не знаете, где они должны были с ней встретиться?
– Нет. Я мало что знаю о ее привычках, Оля очень замкнутый человек, скрытный…
– Она что, и матери ничего не рассказывает?
– Раньше, когда еще училась в школе, рассказывала. Они вообще были подругами, а потом… потом у нас с женой возникли сложности. Словом, она ушла от меня к другому мужчине. И Оля восприняла это как предательство. И напрасно я убеждал ее в том, что мать не виновата в случившемся. Я не ханжа и могу понять чувства влюбленного человека.
– Она и сейчас живет с тем мужчиной?
– Нет-нет, она возвратилась буквально через неделю, у нас с ней был серьезный разговор…
– …и вы простили ее, ведь так? – Наталия смотрела на этого симпатичного тихого человека, и ей было нестерпимо жаль его: вот бы ей такого терпеливого и понимающего мужа. А вслух сказала: – А ваша дочь – нет. Я угадала?
– Да, вы совершенно правы. Поверьте, я не настраивал Олю против Татьяны, это не в моих правилах, она сама все решила… Она словно вычеркнула ее из нашей жизни. Она мне прямо так и сказала. Представьте, она утром, проходя мимо матери, даже не смотрела в ее сторону. И завтракала только после того, как Таня уходила на работу. Но если вы хотите спросить меня, не связано ли ее исчезновение с ее отношением к матери, то я могу вас уверить: нет, нет и еще раз нет. Она не такой человек, чтобы уйти из дому и даже не позвонить.
– Она любит вас.
– Да, наверное.
– А почему вы не обращались в милицию?
– Разве я похож на отца, который не обращается в милицию, когда у него пропала любимая и единственная дочь?
– Нет, извините, вы не похожи на такого отца. А что вам сказала обо мне Сара?
– Все. – Он опустил голову. – Мы с ней старые друзья. Еще по университету. Она хорошо знала Олю, хотя Оля никогда не ходила в «Кристину», считала, что ей еще рано.
– Сколько лет Оле?
– Девятнадцать. Она закончила второй курс биофака.
– У вас есть ее фотография?
– Да-да, конечно.
У Перова было вытянутое бледное лицо с водянистыми голубыми глазами, редкие волосы и большие красные уши. «Электронщик, умница, несчастный человек». Представляясь, он сказал, что работает в физической лаборатории. Наталия уже слышала об этой лаборатории и даже читала в газетах: недавно они получили большой заказ от финнов. Может, исчезновение девочки связано с работой ее отца?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
