и поднялся из-за стола. Несмотря на то, что я практически весь день провел в кабинете, слушая ответы на одни и те же вопросы, от преподавания я не уставал. Мне настолько нравилось видеть, как мои студенты развиваются, что я чувствовал себя заряженным до предела аккумулятором.
Приятно, когда твои знания обретают жизнь в головах других людей. Это ни с чем не сравнимое удовольствие от осознания, что живешь не зря, вызывало у меня улыбку.
Хотя, конечно, хватало на курсе и сюрпризов. Та же Кристина Гордеевна, из гения скатившаяся в среднюю по успеваемости студентку, вызывала у меня удивление. И хотя я не лез к Большаковым с вопросами, но приоритеты у девицы однозначно поменялись, и я не мог ее осуждать.
Она и так достигла многого за короткий период. А теперь, когда появилась возможность жить, как все, вцепилась в нее со всей силы. Даже та влюбленность, которую Кристина Гордеевна ко мне испытывала, прошла, освободив Большакову. И она смогла переступить через дурные воспоминания, чтобы жить дальше.
Хорошо, что я вытребовал себе время, и не стал строить особых планов на наше совместное будущее. В который раз уже убеждаюсь — с благородными девицами лучше держаться на максимально возможном расстоянии.
Закончив наводить порядок в кабинете, я вышел из него и, закрыв за собой дверь, уже собирался идти на парковку, но снова завибрировал телефон. Подозревая, что это опять Александрова требует собраться на планерку, я чертыхнулся, доставая аппарат.
Но на сей раз это был звонок.
— Слушаю, Даниил Игнатович, — произнес я, ответив на вызов.
— Иван Владимирович, нам пришел запрос из Министерства иностранных дел, — заговорил мой начальник безопасности. — Похоже, госпожа Синьхуа Су решила навестить Москву. А вы состоите с ней в переписке, и китайское посольство запросило вашего присутствия во встречающей делегации. Что скажете?
Я хмыкнул.
— А кто запрос подписал? — уточнил я.
— Михаил Игоревич Завьялов ведет дело, — подтвердил мою догадку Демин. — Я так понимаю, все ваши контакты проходят только через него. После всего, что случилось…
А еще ясно, что мое общение с дочкой наместника провинции Хэйлунцзян заставило государственных мужей напрячься. Я, конечно, верный родине дворянин, но она все же далеко не последний человек в иерархии Поднебесной. Так что тут можно рассматривать не только международное общение, но и политический брак.
На родине Синьхуа Су имеет мало шансов выйти за равного по положению человека — там все посты и хлебные места поделены между родней. А вот выдать ее за границу, усилив какую-то из младших семей правящего рода — это выгодно. Да и Российской Империи было бы неплохо закрепить дружественные отношения с Поднебесной через брак. Как ни крути, а нам нужен Китай в качестве союзника и опорного пункта в Азиатско-Тихоокеанском регионе.
— Передайте мое согласие, — озвучил свое решение я. — Когда хоть приезжает наша принцесса?
Демин отчетливо зашуршал бумажками.
— Рейс прибывает в Москву через три дня, Иван Владимирович, — объявил Даниил Игнатович. — Тут есть приписка от Завьялова: в случае вашего согласия он приглашает вас к себе сегодня на ужин в любое удобное для вас время.
— Хорошо, тогда я сразу к Михаилу Игоревичу, — ответил я.
— Принято, передам сопровождению.
Положив трубку, я направился на выход из корпуса.
Визит китайцев — это как минимум интересно. Будет любопытно пообщаться с Синьхуа Су вживую. Судя по нашей переписке, она весьма хороша в артефакторике. Если, конечно, девушке не подсказывали, как конкретно втереться ко мне в доверие, другие профессионалы, это будет прекрасная возможность обменяться опытом.
Все же наши магические традиции несколько различаются.
Уже подходя к «Коршуну», дверь которого для меня открыл Сергей, я услышал торопливые шаги позади.
— Иван Владимирович!
Обернувшись, я улыбнулся и чуть наклонил голову.
— Мирослава Анатольевна, — поприветствовал я девицу, за плечами которой стояла парочка парней. — Господа.
— Иван Владимирович, мы не могли бы переговорить наедине? — спросила Герасимова.
Я кивнул и жестом предложил занять ближайшую скамейку. На улице уже стало значительно прохладнее, но ничего такого, с чем не смогли бы справиться бытовые чары.
Дождавшись, когда студентка присядет, сам я опустился рядом, соблюдая при этом положенную дистанцию. Пара сопровождающих Герасимову парней осталась на почтительном расстоянии, чтобы нас не слышать, и в то же время так, чтобы в случае опасности вмешаться.
— Итак, Мирослава Анатольевна, я вас слушаю, — произнес я, повернувшись к собеседнице.
Глава 2
Одетая в легкое серое пальто поверх платья, наверняка подобранное под цвет глаз, Мирослава Анатольевна заговорила не сразу. Девушке явно требовалось время, чтобы обдумать собственные слова. Это наводило меня на мысли, что она не знала, как подступиться к теме разговора.
Все-таки в общении наедине в ресторане она вела себя более раскованно. В то время, очевидно, она не преследовала целей отца по нашему сближению. Но вот прошло несколько месяцев, и Герасимова стала смотреть на меня иначе.
Хотя в стенах академии она никак этого не показывала, однако у меня были глаза и уши, чтобы заметить эти изменения. И связать их по времени с отказом от матримониальных планов Большаковых оказалось несложно.
Я спокойно ждал, когда она начнет, свободное время у меня имелось. Да и что скрывать, компания Герасимовой была мне приятна. И ситуация, когда волнующаяся Мирослава Анатольевна не может подобрать слова, меня в некоторой степени забавляла.
— Вы наверняка не помните, Иван Владимирович, — заговорила девушка после паузы, — но у меня через три дня день рождения. И хотя мы обязательно устроим большой праздник по этому поводу в нашем московском особняке, но это случится только в субботу. А я бы хотела вас пригласить на небольшие посиделки именно в этот четверг. Соберется небольшой круг моих друзей, и я подумала, что было бы неплохо, если бы вы смогли…
По мере того как Герасимова говорила, ее голос становился все тише. Опустив взгляд, она
