покраснела от смущения. Видимо, вспомнила, что нас разделяет наш статус: она, Мирослава Анатольевна, студентка, я ее преподаватель. И хотя мы практически ровесники, на деле в обществе имеем совершенно разный статус. Она — девица, над которой стоит глава рода, а я — сам глава рода.
Приглашать меня лично на свои посиделки с близким кругом общения Мирослава Анатольевна, конечно, могла. Но согласие с моей стороны означало бы, что я добровольно в этот круг вхожу. А это не только положение «друга» лично дочери главы рода, но и некоторые, пока что непрозрачные, обязанности.
И хотя ничего предосудительного в нашем общении не имеется, я с удовольствием общаюсь и с ней, и с ее семьей. Но вот конкретно сейчас, к сожалению, согласиться не выйдет.
— Я бы с радостью к вам присоединился, Мирослава Анатольевна, — вздохнул я. — Однако, боюсь, вы опоздали буквально на десять минут. Я как раз перед встречей с вами согласился участвовать в мероприятии Министерства иностранных дел. Оно будет проходить в этот же четверг. И я пока что не имею представления, как долго это мероприятие продлится. Да и, не стану скрывать, мне самому интересно там побывать и провести несколько содержательных разговоров. Так что, увы, не могу ответить вам согласием, Мирослава Анатольевна.
Если в начале моей речи девушка еще смотрела на меня с надеждой, явно намереваясь уговорить, то после упоминания, что мне интересно, ее взгляд погас. Раскрывать, что за событие и с кем я стану на нем общаться, я не планировал, да и Мирославе Анатольевне уточнять не позволит воспитание.
Так что она обреченно опустила голову.
— Знаете, у нас с вами, Иван Владимирович, все время срываются встречи, — печально вздохнула Герасимова. — Сперва тот ужин, теперь вот мой праздник… Наверное, просто не судьба, да?
Я усмехнулся в ответ.
— Как и любой христианин, я не верю в судьбу, Мирослава Анатольевна. Господь даровал нам свободу воли, а это значит, что никакой предопределенности не существует, — ответил я. — Просто так складываются обстоятельства, это не смертельно, хотя и может немного испортить настроение.
Она печально вздохнула, но постаралась выдавить из себя улыбку.
— Что ж, Иван Владимирович, благодарю, что выслушали…
Герасимова предприняла попытку встать, но я остановил ее, взяв за руку. Мирослава Анатольевна тут же вернулась на сидение и с огромным вниманием стала следить за моим лицом. От меня не укрылось, как на ее щеках появился легкий румянец.
На ком-то другом это было бы незаметно, но не с внешностью Герасимовой.
— Однако кое в чем вы не правы, — улыбнулся я, продолжая держать ее руку в своей ладони. — Я помню о вашем дне рождения, Мирослава Анатольевна. И раз уж сам не могу вас посетить, постараюсь компенсировать это в другой раз. Что скажете, если мы с вами все-таки поужинаем, допустим, в пятницу?
Девушка зарделась, что с ее почти белым цветом волос выглядело довольно заметно. Не нужно быть гением, чтобы понять — я ей нравлюсь. Да и мне было с ней достаточно легко, так почему бы и не исправить небольшое недоразумение.
В прошлый раз Анатолий Никодимович был вынужден действовать быстро и эффективно. И хотя мог бы поставить меня в известность, но я прекрасно понимал, что глава рода руководствуется в первую очередь интересами семьи. А я хоть и достаточно лояльный благородный, но мое благополучие даже близко не стоит в списке приоритетов рядом с Герасимовыми.
Вины в отмене ужина со стороны Мирославы Анатольевны не было. Однако я пригласил ее в ресторан, и этого так и не произошло. Нужно исправлять ситуацию, ведь данное слово следует держать.
— Да, Иван Владимирович, я с радостью с вами поужинаю! — выдохнула она, стиснув свободной рукой подол платья.
— Надеюсь, в этот раз нам никто не помешает, — улыбнулся я, поднимаясь на ноги и подавая руку собеседнице. — Я обещал вам ужин и чувствую себя виноватым, что до сих пор не сдержал своего слова.
Вложив пальцы в мою ладонь, Мирослава Анатольевна не отрывала взгляда от моего лица. Ее глаза блестели от эмоций, но Герасимова старалась не показывать их. Несколько мгновений она, как завороженная, смотрела на меня, и я по ее подрагивающим пальцам ощутил, как бешено стучит девичье сердце.
Я потянул девушку на себя, помогая ей встать и, улыбнувшись, кивнул.
— Тогда так и поступим. Был рад с вами пообщаться, — произнес я. — Всего доброго, Мирослава Анатольевна. И передавайте привет отцу.
— Обязательно, Иван Владимирович, — услышал я едва различимый шепот.
Вернувшись к автомобилю, я забрался на заднее сидение. Сергей тут же захлопнул за мной дверь и направился к своему месту за рулем. Я же потратил это время, чтобы достать телефон.
— Здравствуйте, Иван Владимирович! — услышал я голос Завьяловой. — Так рада вашему звонку, вы просто не представляете насколько.
Я улыбнулся, прежде чем ответить.
— Добрый вечер, Евгения Андреевна, — заговорил я. — Не ожидал, что вы ответите по телефону супруга. Мой человек сообщил, что Михаил Игоревич будет ждать меня на ужин.
— Да, разумеется! — с готовностью подтвердила собеседница. — Через сколько вас ждать?
— Думаю, в течение часа я буду у вас, Евгения Андреевна, — прикинув по времени, ответил я.
— Превосходно, Иван Владимирович! Я буду с нетерпением ждать нашей встречи.
Энтузиазм Завьяловой заставлял меня улыбаться. Пожалуй, только у этой семьи меня всегда ждали с таким нетерпением. Вот уж кто точно не скрывал своего расположения, так это Евгения Андреевна.
— К Завьяловым, — кивнул я водителю, который смотрел на меня через зеркало заднего вида.
Сергей кивнул, и машина тронулась с места.
«Коршун» выкатился с парковки и, войдя в поток автомобилей, двинулся в сторону московского особняка Михаила Игоревича. А я в это время принялся за расчеты.
Мирослава Анатольевна усомнилась, что я знаю о ее дне рождения. Но каждый преподаватель имеет доступ к документации своих студентов. Так что я заранее готовился: лучшие ученики получат от меня
