Всесокрушающая мощь «Циклопа» по-прежнему внушала страх. Жар от работающих двигателей был бы невыносимым, если бы не холодный ветер, задувающий в открытую амбразуру. Алек попытался представить, что чувствуют пилоты штурмовика в бою, когда смотровые щели почти задраены ради защиты экипажа от случайных пуль и шрапнели.
Наконец сосновые ветви перестали скрести по обшивке, и Клопп сказал:
— Поверните сюда, юный господин, тут дорога удобнее.
— Но это же мамина любимая тропинка для прогулок верхом, — возразил Алек, выглянув наружу. — Если она увидит следы шагохода, конец вашей маскировке!
А если одна из лошадей принцессы Софии повредит ногу, угодив в глубокий след тяжелой машины, страшно представить, какой скандал ее высочество закатит Алеку, мастеру Клоппу да, пожалуй, и самому эрцгерцогу.
Принц остановил шагоход у края тропы и откинулся на сиденье, радуясь короткой передышке. Его спина под курткой взмокла от пота.
— Совершенно верно, ваше высочество, — подтвердил граф Фольгер. — Но иначе мы потеряем время.
Алек, нахмурившись, повернулся к Отто Клоппу.
— Потеряем время? Но это же просто тренировка! Разве мы куда-то спешим?
Клопп не ответил, растерянно глядя на графа. Бросив рычаги, юноша развернул к тому водительское кресло.
— Фольгер, что происходит?
Граф молча смотрел на него. Неожиданно Алек почувствовал себя одиноким, брошенным в темноте ребенком. Ему вспомнились предостережения отца. Многие аристократы до сих пор считают, что само рождение Алека — угроза будущему империи. Однажды их недовольство способно превратиться во что-нибудь серьезное.
Но эти люди не могут быть предателями! Фольгер тысячу раз мог заколоть его во время уроков фехтования. И учитель механики… Немыслимо!
— Куда мы едем, Отто? — спросил Алек охрипшим голосом. — Объясните мне наконец!
— Вы поедете с нами, ваше высочество, — тихо сказал Клопп.
— Мы попытаемся убраться так далеко от Праги, насколько получится, — добавил Фольгер. — Это приказ вашего отца.
— Но мой отец даже не…
Алек насупился. Каким он был дураком! Выманили его из дому, соблазнив ночным вождением, а он и побежал, как дитя за конфетой! Вся прислуга спит, эрцгерцог с женой в Сараево… Его руки все еще ныли после борьбы с рычагами. Пристегнутый к креслу, он едва ли успеет выхватить охотничий нож. Алек закрыл глаза. Все напрасно — нож остался в спальне, забытый под подушкой.
— Эрцгерцог оставил инструкции… — заговорил Фольгер.
— Вы лжете! — закричал принц.
— Лучше бы я лгал, — глухим голосом сказал граф и сунул руку в карман куртки.
В отчаянии принц потянулся к незнакомым рычагам, нашаривая шнур звукового сигнала. Они не могли уйти далеко от дома. Наверняка хоть кто-нибудь услышит!
Отто бросился вперед, стараясь ему помешать. Фольгер выхватил из кармана флягу и плеснул ее содержимым Алеку в лицо. В нос шибануло чем-то отвратительно-сладким, все завертелось перед глазами мальчика. Он пытался не дышать, изо всех сил отбиваясь от двух взрослых мужчин. Наконец каким-то чудом принц дотянулся до шнура и дернул, но Клопп был наготове и в тот же миг щелкнул тумблером, спускающим давление пара в пневматической системе. Вместо пронзительного рева штурмовик издал только жалкий писк, не громче закипающего чайника…
Алек все еще сопротивлялся, но через минуту легкие взбунтовались. Он жадно глотнул воздуха, голова наполнилась приторной сладостью химического зелья. Контрольная панель вспыхнула множеством цветов. Почудилось, что он становится легким, как воздушный шар: не удерживай его ремни безопасности, так и взлетел бы к потолку.
— Отец… головы вам оторвет… — с трудом пробормотал он.
— Увы, нет, ваше высочество, — печально сказал Фольгер. — Ваши родители мертвы. Их убили сегодня в Сараево.
Алек попытался расхохотаться в ответ на это абсурдное заявление, но все кружилось перед глазами, и мир вдруг провалился во тьму и тишину.
ГЛАВА 3
— Просыпайся, недотепа!
Дэрин Шарп приоткрыла один глаз и увидела прямо перед собой плавные линии, огибающие тело летающего зверя, подобно омывающей остров реке. Воздухоплавательная диаграмма? Девочка попыталась поднять голову с «Руководства по аэронавтике» и обнаружила, что страница прилипла к щеке.
— Ты что, просидела тут всю ночь?! — Резкий голос старшего брата резанул по ушам. — Я же сказал: пойти и выспаться!
Дэрин осторожно отклеила страницу от лица и нахмурилась, заметив, что пятно слюны смазало диаграмму. Значит, она спала на учебнике? Может, во сне ей удалось впихнуть в голову еще немного знаний по аэронавтике?
— Ну так ведь я спала, Джасперт! Ты сам меня разбудил.
— Я имел в виду — в кровати!
Джасперт прошелся по съемной комнатушке, разыскивая в предутреннем сумраке чистую пилотскую униформу.
— Ты сказала — посидишь еще часик, а сама дотла спалила нашу последнюю свечку!
![]()
Дэрин потерла глаза, окидывая сонным взглядом унылую маленькую комнату. Тут всегда было сыро, а снизу, из конюшен, воняло навозом. К счастью, сегодня — в кровати или нет — она спала тут в последний раз.
— Неважно. Воздушное управление выдаст нам сколько угодно казенных свечей.
— Ну-ну. Сначала сдай экзамен.
Дэрин фыркнула. Она просидела всю ночь за книгой именно потому, что не могла уснуть от волнения. Ее не столько беспокоил сам мичманский экзамен, сколько мучил страх разоблачения.
— Расслабься, Джасперт, я его сдам.
Старший брат кивнул и ухмыльнулся.
— Да-да, ты умеешь обращаться с секстантами, все знаешь о воздухоплавании и аэрологии, можешь нарисовать любого летающего зверя… но есть еще кое-что. По книгам этому не выучишься.
— Чему?
— Чувству воздуха. Так это называется.
— Чего-о? По-моему, ты морочишь мне голову, Джасперт Шарп!
— Это великая тайна воздушного флота. — Джасперт наклонился и продолжил шепотом: — Если узнают, что я выболтал ее гражданскому, меня исключат!
— Ну ты и трепач!
— Ни слова больше не скажу!
Брат натянул через голову форменную рубашку с металлическими пуговицами и сделал суровое лицо, а затем улыбнулся до ушей.
Дэрин бросила на него хмурый взгляд. Шутит он или нет? Она и так нервничает, а тут еще братец со своими дурацкими розыгрышами!
— Надевай форму. Глянем, на кого ты в ней похожа, — велел Джасперт, завязывая шейный платок. — Если она плохо сидит — считай, зря готовилась.
Дэрин угрюмо взглянула на кучу взятой напрокат мужской одежды. Она столько занималась, и сейчас, и раньше, еще с папой, пока тот был жив, что мичманский экзамен для нее — сущая ерунда. Но остается главное — убедить приемную комиссию, что она вовсе не Дэрин, а Дилан Шарп.
Она давно перешила старую форму Джасперта по своей мерке. Девочка была довольно высокой — выше, чем большинство мальчиков ее возраста. Но рост и даже фигура — это еще не все. Несмотря на месяцы тренировок перед зеркалом и на улицах Лондона, ей по-прежнему не хватало чего-то, что есть у мальчишек. Куража? Развязности? Лихости?
Одевшись, Дэрин уставилась на свое отражение в темном оконном стекле. Оттуда на нее смотрела девчонка пятнадцати лет. Форма военно-воздушных сил отнюдь не превратила ее в мальчика, только сделала еще более тощей с виду. Вылитое пугало в старых обносках — хоть ставь на огород гонять ворон!
— Ну как? — спросила она после долгой паузы. — Сойду я за Дилана?
Джасперт окинул ее взглядом с головы до пят, но промолчал.
— Слишком высокая, да? — произнесла она умоляющим тоном.
— Ну ладно, сойдет, — наконец кивнул брат. — Хорошо еще, что ты плоская как доска.
У Дэрин отвалилась челюсть, а руки сами вскинулись к груди.
— Что?! Ах ты, вонючка!
Джасперт расхохотался и хлопнул ее по спине.
— Вот, уже лучше! Я еще научу тебя ругаться, как настоящий моряк!
