несчастье любит компанию.
— Видимо. — И сегодня вечером несчастье нашло нас с Волком. — Некоторые вещи лучше оставить...забытыми.
— Не могу не согласиться. Я с нетерпением жду вечера, чтобы познакомиться с тобой поближе, мисс... — Он делает долгий вдох, ожидая моего представления.
— Элли. Монтейро.
Его пронзительный взгляд захватывает мое тело, не скрывая того, что он раздевает меня в своей голове. За секунду он способен заставить меня почувствовать себя обнаженной, погрузившись в мою душу.
Слова Нины снова заползают в мою голову.
«Заставь его говорить. Он просто мужчина».
Но Аарон не просто мужчина. СМИ изображают его хищником. Он делает женщин своими победами на ночь, они преданы ему, в то время как он ничего не дает взамен.
«Найди его слабое место, постарайся взять интервью любым способом», — приказала она.
Другие пытались, он оставался без сочувствия, отпугивая их, что дало ему заголовок бессердечного гонщика. Многие журналы связывались с ним, но он отказывал им всем, не заботясь о плохой прессе. Нет, такого человека, как Волк, не обманешь. Единственное, на что ты можешь надеяться, — это его внимание. И он дал его мне. Но я опасаюсь того, что мне придется сделать, чтобы сохранить его.
От Волка исходит какая-то сила. Тьма, в которой хочется потерять себя, и это пугает меня. Это нежелательное влечение играет мне на руку. Он может быть каким-нибудь греческим богом, но я — смертная. А боги используют смертных. А не наоборот.
— Элли. — То, как мое имя слетает с его языка, такое сладкое и мягкое, заставляет меня чувствовать себя страстно. — Может, сделаем эту ночь лучше для нас обоих?
Он встает со своего места и наклоняется ко мне, опираясь локтем на барную стойку.
— Ты привык получать то, что хочешь, не так ли?
Наклоняю голову, мое сердце колотится, осознавая, что теперь я играю в высшей лиге. Он сокращает расстояние между нами, и я резко встаю со своего места, ошеломленная его внушительным ростом в сто девяносто сантиметров. Даже стоя, мои сто семьдесят сантиметров выглядят маленькими и уязвимыми. Наши груди почти соприкасаются, электричество между нашими телами искрится. Его адамово яблоко выпирает. Он весь мужчина. Вся сила.
— Всегда, — шепчет он.
Я сглатываю, игнорируя желание утонуть в своих страданиях, игнорируя влечение, которому не должна потакать.
— Ну, я определённо не могу дать тебе то, что ты хочешь.
— Ты ошибаешься. Ты можешь дать мне именно то, чего я хочу, — говорит он как утверждение. Уверенность в том, что он получит то, что ищет.
— Я верю в обратное, мистер ЛеБо.
Но ты, ты можешь стать ответом на все мои проблемы.
Я отстраняюсь от него, делая шаг назад. Я испытываю двойственность, во мне борются две части. Страх и желание. Спасти работу или сбежать от своего прошлого. На его лице появляется довольная волчья ухмылка.
— Интересно.
— Что?
— Ты. Ты интересная.
Сопротивление ему делает охоту еще более приятной для него. Он будет проверять мои пределы, мои границы, мою способность сопротивляться собственной похоти. Игра только началась. И никто из нас не хочет проигрывать.
— Наверное, потому что у меня нет к тебе романтического интереса.
Я никогда не была из тех женщин, которые отвечают взаимностью, ищут конфронтации. Я хорошая девушка. Та, которая играет по правилам, вежливая и послушная, но, похоже, Волк пробуждает во мне новую часть.
— Лгунья. — Он отпивает свой напиток, прежде чем его лазурно-голубой взгляд снова пронзает меня. — Ты хочешь трахнуть меня так же сильно, как я хочу трахнуть тебя.
Я бормочу непонятный ответ. Я не возбуждена его словами — нет, все еще хуже; его прямая искренность создает во мне одержимость узнать. Он словно околдовал меня, поселив во мне новые желания. Желания, которым я не могу позволить существовать.
— Я здесь по делу. Я писательница для журнала «Знаменитость». — Он приподнимает бровь. — Мой босс послала меня сюда, чтобы я написала о тебе статью. Я весь день собиралась взять у тебя интервью.
Выражение его лица радикально меняется. Игривый взгляд исчезает, челюсть сжимается. Он поворачивается ко мне спиной и просит бармена принести еще один напиток, вокруг нас воцаряется жестокая тишина. Я знала это. Мне оставалось только одно: идти напролом, чтобы получить от него то, что я хочу, — прежде чем он получит то, что хочет от меня. В конце концов, интервью должно быть манипуляцией, рассчитанным риском между определенной степенью сексуального напряжения и знанием своих границ. И очевидно, что мой босс — и я — переоценили себя, решив, что я могу стать приманкой. Я думала, что исцелилась. Думала, что смогу вернуться к тому, кем когда-то была. Я ошибалась.
Аарон не настолько глуп, чтобы делиться своей жизнью только из-за вида потенциальной партнерши. Этот мужчина мог бы уложить каждую женщину в этой комнате. Но он внезапно оборачивается, устремляя на меня испепеляющий взгляд.
— А что насчет тебя? Хочешь познакомиться со мной поближе?
— Да. Твое сотрудничество поможет моей статье, — с трудом говорю я, понимая, что он не имеет в виду такой уровень близости. Аарон поглаживает пальцем нижнюю губу, дестабилизируя меня. Он знает, что находится в ситуации власти, и единственное, что мне остается, — это умолять. — С этой статьей на кону мое будущее. — Смотрит на меня с редкой интенсивностью, его глаза блуждают по каждому моему изгибу, внимательно изучая меня. — Я здесь не для того, чтобы копать грязь о твоем прошлом. Это лишь для того, чтобы прославить твой холостяцкий статус для женского журнала, — продолжаю оправдываться я. Но все равно ничего. Он остается холодным как лед, безжалостным, одиноким волком, которому на всех наплевать. Я опускаюсь к его ногам ради его же развлечения. Он не хочет мне помогать. Это глупо. — Я не могу этого сделать, — ворчу я про себя.
Резко хватаю сумку, полностью решив назвать это тем, чем оно является — моим крахом, ночью унижения. Я просто хочу уйти. Не могу больше держаться за ложную надежду.
Бросаюсь прочь от бара, когда кто-то останавливает меня. Рука сжимает мое запястье, его дыхание у моего затылка. Он скользит пальцами по центру моей ладони, заставляя сердце колотиться в груди. Я поворачиваюсь к нему лицом, манящее ощущение его прикосновения вызывает электрическое притяжение, связывающее нас.
— Может быть, я смогу тебе помочь. — Аарон делает шаг ближе, я отступаю назад, ударяясь о стену позади себя. Его руки прижимают меня к стене, и он наклоняется ко мне, смачивая губы. Спасения нет. — Обычно я ненавижу сплетни. Я очень...закрытый человек.
— Тогда почему ты хочешь мне помочь?
Ноги слабеют. Дыхание учащается. Губы умоляют. Он
