Глава вторая
СХВАТКА В ТЕМНОТЕ
Мария тем временем и не думала спать. Образ прекрасного всадника манил и не отпускал ее, и когда она услышала шаги вoзле своей двери, ее сердце так бешено заколотилось, что стало трудно дышать. Вот закрылась дверь комнаты отца; она мучительно напрягла слух, чтобы уловить хоть один звук из комнаты Жака. Ветер выл уже во всех щелях, грозясь сорвать ставни со стонущих петель, но это не помешало ей расслышать звук положенной на стул шпаги и сброшенных на пол промокших сапог.
Через несколько минут показалось, будто она слышит, как он лег в кровать, где, без сомнения, вскоре забудется сном после долгого изнурительного пути. Ее грела уже сама мысль о том, что он там, но все же, к ее собственному удивлению, уснуть она не могла.
Нахлынувшие чувства и разыгравшаяся за окном буря не давали расслабиться. Стоило ей закрыть глаза, как волнующий образ юноши заполнял мысли, и она вновь пробуждала в памяти каждую черточку прекрасного породистого лица - ясные глаза, волевой подбородок, светлые волосы, сверкающие, как золотая канитель. В ушах звучал мягкий тембр его голоса, от которого бросало в жар.
Она и не услышала, как в комнату вошли. Незваный гость закрыл за собой дверь и мысленно улыбнулся, представив хорошенькое лицо Марии, утонувшее в пуховых одеялах. Он приблизился и, не заметив никакой реакции, решил, что она спит. Но когда он склонился над ней, девушка в страхе вскочила.
Не успела она вскрикнуть, как он мягко прикрыл ее рот ладонью и сказал:
- Тш-ш! Боннар спит, и хотя шторм способен заглушить любые звуки, все же отцу будет достаточно одного вашего крика. А если он обнаружит у вас в комнате меня, не скажется ли это на вашей репутации?
Мария, казалось, не уловила цинизма в словах Жака: она с трудом дышала, и сердце едва не выпрыгивало из груди.
- Я стучал, но вы, наверное, быстро уснули...
Закричать? Об этом она подумала в последнюю очередь. Разве не сбылось то, о чем она мечтала и молила Бога, разве не этого она неосознанно желала? Но теперь, когда все становилось реальностью, она инстинктивно понимала, что, как ни приятно ей его присутствие, было бы неосмотрительно уступать.
- Все дело в моей беспечности, - начал он без запинки. - Я приоткрыл окно, и ветер задул лампу. А я не могу ложиться спать в темноте, как ваш отец. У вас не найдется случайно трутницы?
- Трутницы? - протянула она озадаченно. Его просьба настолько смутила ее, что Жак невольно рассмеялся.
Не тратя времени на дальнейшие объяснения, он сел рядом на кровать, но она тут же отодвинулась.
- Вы боитесь меня? - спросил он.
Она вздохнула, потому что до нее наконец дошло, насколько неприлично все происходящее. Она осознала, что благодаря своему замешательству оказалась во власти человека, с которым не перемолвилась и десятью словами.
- Подите прочь! - резко сказала она. - Уходите сейчас же или я позову отца.
Жак снова засмеялся. Вот теперь-то он ее раскусил! Он мог бы читать по этой девушке, как по книге. Весь этот страх и возмущение последовали с опозданием, а значит, были лишь кокетством, скрывавшим чувственную страсть в предвкушении любовного приключения. Он был почти уверен, что Мария не впервые попала в подобную ситуацию. Ее отец вполне мог взять себе за правило обращать внимание каждого именитого гостя на расположение комнаты дочери.
Наклонившись, он вкрадчиво прошептал:
- Если вы будете так громко кричать, то неминуемо разбудите Боннара.
- Уйдите отсюда! - вновь сказала она. - Мой отец убьет вас, если обнаружит здесь.
- Это было бы несправедливо с его стороны, - возразил Жак, - ведь я только зашел попросить трутницу...
Он протянул руку, чтобы взять ее за плечо, но она в ужасе отстранилась. Тогда он встал и сделал вид, что ищет трутницу, шаря по поверхности мебели, но в комнате была такая темень, что единственными источниками света можно было считать лишь горящие блеском глаза Марии и белизну простыней.
Он сдвинул стул, специально, чтобы немного пошуметь, но не настолько, чтоб это было слышно сквозь бурю, по крайней мере Боннару. А даже если и слышно, и он проснется и придет, думал Жак, здесь достаточно темно, чтобы преспокойно улизнуть незамеченным и на цыпочках вернуться в свою комнату, благо на ногах одни чулки.
Наконец он прекратил фальшивые поиски и, вернувшись к Марии, вновь попытался сесть на кровать - теперь уже ближе, и даже ощутил через постель тепло ее длинных стройных ног. Но Мария в порыве стыдливости и испуга, снова отодвинулась от него, и теперь ей удалось обрести самообладание.
- Послушайте, - сказала она, - возвращайтесь в свою комнату, а я принесу вам трутницу.
- Но там темно! Как я доберусь до своей комнаты?
- Так же, как добрались до моей!
- У меня такое ощущение, что вы неправильно понимаете мои намерения. Когда я сюда зашел, я искал не вас, Мария, а вашего отца. Но в коридоре было так темно, что я заблудился. Совершенно случайно я наткнулся на эту дверь. Откуда мне было знать, что там вы? Тем более, вы не ответили на мой стук. И какого дьявола вы держите дверь незапертой?
Она все еще дрожала. То ли от неясного ей самой страха, то ли от холода, ведь плечи были открыты.
- Вы спокойно найдете дорогу, - сказала она, - выйдите из комнаты и идите по стенке. Первая дверь налево будет ваша. Подождите, и я принесу вам трутницу.
- Очень любезно с вашей стороны, Мария. Пожалуйста, поспешите с этим, я очень устал с дороги. Покорнейше прошу прощения, что разбудил вас и так напугал. - У двери он помедлил и добавил: - Совершенно непростительно, но я до сих пор не представился. Меня зовут Жак. Жак Диэль. До скорой встречи, Мария.
Вернувшись в комнату первое, что он сделал, это осторожно спрятал за кровать горящую лампу, так как ее свет мог быть виден из-за двери и тогда вскрылась бы его бессовестная ложь.
Теперь он преспокойненько ждал ее прихода. Он слышал, как она вышла из комнаты и спустилась в бар, где, очевидно, Боннар оставил трутницу. Все складывалось удачнее, чем он смел надеяться. Он даже недооценил способности Марии разыгрывать из себя недотрогу. Любая женщина, как он считал, подняла бы крик и позвала на помощь при виде незнакомца в своей комнате, а Мария не сделала ничего подобного, и это лишний раз доказывало, что она привыкла к такого рода приключениям. Этот ее запоздалый испуг и гнев - все показное.
Из водосточных труб рекой хлестал дождь, и ветер все не стихал. Мария задерживалась, но он утешал себя тем, что если бы она решила его обмануть, то не спускалась бы вниз вовсе.
Вскоре острый слух Жака уловил, как по коридору шуршит юбка, и тело его прижалось к стене возле двери. Он увидел, что Мария не захватила снизу другую лампу, и обрадовался, получив в союзницы темноту. Когда, робко постучавшись, Мария вошла, он резко схватил ее за руку. Он почувствовал, как всю ее передернуло.
