любимого Женю в сети этой вертихвостки толкнула. Ну, ничего, бог все видит. И справедливость в этой жизни тоже существует.
— Варя, ты там не думай, что я вся такая плохая и мужа твоего увела. Потому что неправда все это. Ты сама его отпустила. Нет, больше. Ты ему волшебного пенделя вставила для пущего ускорения. Вот подойди и посмотри на себя в зеркало. Кого ты видишь? Клушу домашнюю, которая окопалась в четырех стенах и сидит на жопе ровно. А мужику женщина нужна! Тигрица! А не чучело с гулькой на голове в засаленном халате. Ты когда последний раз у косметолога была? Могла бы губы себе подкачать немного, ресницы сделать, все дела. А ты? Так что, на меня не гони, Варек. Я не виновата в том, что ты превратилась в пугало огородное.
И сразу же перед глазами предстал образ Ленки. Грудь четвертого размера и неестественно пухлые губы, ресницы опахалами, нос после ринопластики, ботокс повсюду и вызывающие тряпки, которые больше демонстрируют, чем закрывают.
— Не реви! Лучше совет от меня запомни: не готовке учись, а минеты делать.
Может тогда хоть какой-то толк с тебя будет, а так… Лучше сразу кошек заводи и смирись, что никому ты не нужна, Варек.
А я больше не слушаю, нет. Сбрасываю вызов и снова реву. Как он мог? Вынес всю нашу личную жизнь на обсуждение. Меня виноватой сделал. А ведь можно было бы просто поговорить со мной, обсудить, что ему нужно в постели, а что нет.
Но Женя не стал этого делать. Просто потому, что ему это было не нужно. И я не нужна.
И Ленка права — Женька с радостью воткнул мне нож в спину, как только подвернулась такая возможность. Он целый год убивал меня и мою любовь к нему, а я даже и не знала, что умираю…
Глава 3 — Все тлен…
Варя
Боже, что же мне теперь делать? У меня ведь, получается, совсем никого не осталось. Я полностью растворилась в браке, в Жене и общалась близко только с Ленкой. А теперь выходит так, что все меня бросили и не от кого ждать поддержки.
Всхлипнув, беру телефон и набираю маму. Хочется простого человеческого доброго слова, банального участия. И выговориться тоже охота невероятно, чтобы вычистить душу от грязи и заполнить ее чем-то светлым, где я не виновата в том, что от меня ушел муж. Где все будет хорошо.
Однажды.
— Здравствуй, Варвара, — на том конце раздается как обычно серьезный голос.
Мама у меня вообще скупая на эмоции, будто Сталин в юбке. В школе ее некоторые за глаза так и называли, еще во времена, когда я училась. Она же у меня скоро как двадцать лет будет, преподает физику и астрономию. И у меня преподавала, я тогда жутко комплексовала, особенно когда мама всем двойки ставила за поведение. Ребята потом меня винили в этом, мол, не можешь что ли договорится, что мы все страдаем. А я не могла. Ну не такая она у меня.
— С Новым годом, мам, — всхлипнула я, но родительница даже не заметила этого.
— С новым счастьем, дочь, — сухо и деловито отвечает она.
— Мам, от меня Женька ушел! — и следом рыдания буквально вырываются из меня, не могу ничего с собой поделать. Такого унижения и горя я никогда в жизни не испытывала. Сначала об меня вытер ноги любимый мужчина, а потом и подруга в душу огромную кучу дерьма навалила.
Не жизнь, а малина просто!
— Ушел? Когда? — удивляется мама, шелестя пакетом. Кажется, она тоже во всю готовится к празднику.
— Сегодня? Минут двадцать тому назад!
— М-м, ну понятно.
— Что... что тебе понятно, мам?
— Ну, ушел муж. Ну, с кем не бывает Все мужики — козлы. Я тебе об этом, между прочим, уже говорила.
— Мам…
— К кому ушел-то хоть?
— К Ленке, представляешь!
— НУ, а чего не представить-то? Охотно верю…
— Пришел и сказал, что все — не любит меня больше. А она такая вся волшебная, что у него там все полыхает, — и снова я заливаюсь слезами, кусаю губы от досады. Взгляд еще, как назло, цепляется на фоторамке, где мы с Женей стоим такие счастливые, в свадебных нарядах. Я склонила ему голову на плечо, а он приобнял меня за талию. Обещание верности и любви до гроба, оказывается, в итоге, и гроша ломаного не стоило.
— Сама виновата, Варвара, — слова мамы бьют под дых. А она, будто почувствовал, что попала в мое слабое место, давай добивать. — Я сколько раз говорила тебе, выходи на работу, займись собой и будь автономной от мужа?
Сколько? А ты чего? Все в рот ему заглядывала да отнекивалась, что у вас все хорошо, мол, отстань. Вот тебе и вышло по итогу. Хорошо, хоть детей не нажили, а так бы еще и с прицепом осталась. Ты там, часом, не беременна?
— Мам, да как ты... — нет, моя дорогая родительница и раньше не раскидывалась жалостью, но мне казалось, что в таких ситуациях она поддержит, скажет доброе слово.
— А что мам? Скажешь, я не права? Когда я прошлый раз была у вас, ты вспомни?
Ты в трениках и футболке по дому гоняешь, а эта Ленка в платье с прической сидит и глазки твоему Женьке строит. И ты сама эту хищницу в свой дом привела. Так что, кто тебе виноват? Нет, Варвара, жалеть я тебя не буду, даже не рассчитывай.
Никакой женской хитрости в тебе нет. Дура дурой, господи тебя прости.
Губы дрожат, сердце на измене бегает волчком. Меня будто со всех сторон зажали и требуют прыгнуть с парапета. Ужасное ощущение, безнадежное. Не понимаю, чем заслужила такое? Я столько лет жила, думая только о доме, о будущем, о детях.
Мне казалось, что у нас идеальная семья. Хотела угодить мужу постоянно. Рано вставала, несмотря на то, что спать ой как хотелось. Готовила завтраки, экономила на всяких мелочах, прокладки и те покупала подешевле, чтобы лишнюю копейку сэкономить, и каждый раз пыталась что-то новенькое придумать. Женьке вообще ничего не приходилось делать: я даже тарелки со стола не заставляла его убирать.
И вот чем моя забота обернулась.
Не такая.
Недостаточно красивая.
Ленка лучше.
— А ничего, что Женя сам меня дома просил сидеть, мам? Я что должна была делать, если ему все было не так: то должность не такая, то в коллективе слишком много мужчин, то начальник ему мой
