– Похоже, что я вообще ни за кого не выйду замуж. – Лотти старалась, чтобы ее голос не дрожал, пыталась сдержать набегавшие слезы, пока не найдет укромный уголок, чтобы там выплакаться. Хуже уже ничего быть не могло, думала она в отчаянии. Смерть Джеймса Тиллмэна являлась достойным завершением этого кошмарного дня. Она была отвергнута дважды, хотя Джеймс Тиллмэн сделал это не по своей воле.
– Проходи в дом, – посоветовала Мод. – Там полно дел, тебе найдется, чем заняться до возвращения Джона. Помоги ей отнести вещи, Генри.
Не говоря ни слова, мужчина собрал все коробки, а Лотти несла сумку, в которой лежала почти вся ее одежда. Она направилась к небольшой веранде в передней части дома.
Дверь открылась внутрь, царапая пол, и на пороге, в свете горевшей в доме лампы, появились два маленьких силуэта. Одетая в домотканую рубашку маленькая девочка стояла босиком на полу, поджав одну ножку и уперев ступню в голень. Она держалась своими маленькими пальчиками за руку старшего брата. Мальчик был одет в комбинезон, из которого уже вырос. Рубашку он заправил кое-как. Мальчик старался держаться вызывающе, но Лотти перехватила его взгляд – взгляд испуганного ребенка, который пытался держаться мужественно перед лицом неизвестности.
– Я могу позаботиться о Сисси, – сказал он тоненьким, чуть дрожащим голосом.
– Я тоже так думаю, – согласилась Лотти. Она немного подождала, дав ему время рассмотреть себя. – Мне некуда сейчас идти. Можно я войду? – спросила она.
Сисси опустила на пол вторую ножку и теснее прижалась к брату.
– Впусти ее, – прошептала она сквозь слезы.
Сердце Лотти сжалось. Она была тронута горестным выражением детского личика. Девушка без колебаний ступила на веранду и, опустившись на колени, раскрыла объятия. Светловолосая малышка помедлила всего несколько секунд и бросилась к ней. Глаза Лотти встретились с глазами мальчика. Он разжал губы и, кивнув ей, произнес:
– Можете заходить.
– Возьми эти вещи, парень, – сказал Генри, ставя багаж Лотти на единственную ступеньку веранды.
– Да, сэр, – быстро отозвался мальчик, обходя Лотти и сестру, чтобы взять коробки и ветхую дорожную сумку.
Лотти поднялась, держа девочку на руках и прижимая к себе. Ее правая нога зацепилась за торчавшую из пола доску, и она чуть не упала. Чудом, удержавшись на ногах, девушка сделала несколько шагов, направляясь к ближайшему стулу. Усевшись, она с облегчением вздохнула. Малышка обхватила руками ее шею, спрятав личико у нее на груди.
Мальчик тем временем заносил в дом вещи. Ему пришлось сделать два захода, прежде чем он справился с этим.
– Мэм? – позвал девушку Генри.
– Да, – ответила она, отрывая взгляд от покоящейся у нее на груди детской головки и покачиваясь на стуле, чтобы успокоить девочку.
Генри мрачно смотрел на нее, стоя в дверях.
– Мод уезжает домой, а я еду в город с братом Джеймса. – Он мотнул головой, указывая куда-то себе за спину.
Посмотрев в указанном направлении, Лотти различила силуэт еще одного мужчины.
– Что я должна делать? – спросила она. Взволнованная всем происшедшим, Лотти никак не могла собраться с мыслями.
– Кто это?
Эти слова, прозвучавшие коротко и зло, заставили Лотти всмотреться в темноту, где стояла высокая фигура. Человек вышел из темноты и ступил на освещенную веранду, глядя на девушку из-за спины Генри. Черты его лица казались необычно резкими.
Фигуры мужчин на мгновение слились воедино, затем снова разъединились, и в дверном проеме появился незнакомец.
– Кто вы? – прорычал он. На этот раз его вопрос был адресован девушке, сидящей в центре неубранной комнаты.
– Лотти О'Мэлли, – спокойно ответила она, прижимая к себе девочку, хнычущую у нее на груди.
– Полагаю, вы и есть заказанная невеста? – Мужчина окинул ее взглядом, в котором сквозило презрение. Его губы растянулись в усмешке, когда он смотрел на ее шляпку.
Искра гнева вспыхнула в ее груди. Украшенная цветами и лентами, темно-синяя шляпка была ее единственной экстравагантной вещью, единственным ярким пятном в гардеробе, а этот человек, очевидно, насмехался над ней.
– Вы сможете приготовить еду для детей? – спросил он с сомнением, критически оглядывая ее хрупкую фигурку.
– Я умею готовить, – ответила Лотти, с трудом сдерживая свои чувства.
Глянув в глаза мужчины, она поняла, что он ей не поверил. Она вскинула подбородок и поднялась со стула, опустив малышку на пол. Девочка стояла рядом, цепляясь грязными ручонками за ее юбку.
В этот долгий день надежды Лотти уже не раз сменялись горькими разочарованиями. Сначала она перенесла изнурительное путешествие по пыльной и ухабистой дороге, затем ей пришлось утешать двух горюющих детей, и вот вдобавок ко всему на нее набросился этот… этот мужчина, который хотел знать, умеет ли она готовить. А ведь она одна, без посторонней помощи готовила пищу в приюте для девочек «Новая надежда».
Ее подбородок поднялся еще выше, она подбоченилась и одарила неотесанного мужлана своим самым хмурым взглядом.
– Я готовила в течение долгих лет, дольше, чем вы можете себе представить! – заявила Лотти, и глаза ее вспыхнули – впервые за последние месяцы.
Лотти стояла очень прямо перед его недоверчивым взглядом. Он пожал плечами, как будто слова ее, в общем-то, не имели особого значения.
– Главное, чтобы они не умерли с голоду до моего возвращения, – сухо проговорил он. – Я должен отвезти брата к могильщику.
Когда он отвернулся, Лотти закрыла глаза. Она ведь совсем забыла, что Джеймс Тиллмэн был его братом. Этот человек видел смерть брата, он вез его тело с поля домой, переживая утрату, а она показывает ему свой характер.
Краска залила лицо Лотти. Она сделала неуверенный шаг по направлению к двери, чтобы посмотреть, как он уходит. Он неожиданно обернулся, и их взгляды встретились. В его затуманенных печалью глазах уже не было явного презрения к ней.
– Заприте на ночь дверь, – сказал он. – Если я успею вернуться сегодня, то заночую в сарае.
Глава 2
Мальчика звали Томас. Ему было всего семь лет, но последние события заставили его быстро повзрослеть. Лотти наблюдала, как он осторожно подкладывает поленья в печь, как перемешивает угли, поддерживая огонь.
– Это необходимо делать, мэм, – пояснил он, вытирая ладони о свой поношенный комбинезон. Его русые, с золотистым отливом волосы были давно не стрижены. Одна прядь прилипла ко лбу, вспотевшему от жара печи. С торжественным выражением на лице он сказал, что работа окончена, и Лотти заметила промелькнувшую в его глазах мальчишескую гордость.
– Спасибо тебе, Томас, – бодро сказала она, пытаясь преодолеть наваливающуюся на нее усталость.
