Выпущенных из карантинных клеток вновь прибывших детенышей никогда не кормят непосредственно возле дома, а, наоборот, на некотором отдалении, в лесу. Делается это не только для того, чтобы отучать их от людей, но и затем, чтобы они научились добавлять к полученным от человека бананам другие вкусные и питательные вещи, которые надо самим собирать на деревьях.
Большую помощь в прекращении отлова орангутанов и торговли ими оказал Союз охраны природы Индонезии. Кроме того, в том же резервате Гунунг-Лёсер была организована еще одна станция по «возвращению обезьян в родную стихию», еще две были также созданы на Калимантане.
На воле орангутаны способны прожить долгую жизнь. У них ведь фактически нет естественных врагов — разве что леопарды, которые могут при случае утащить молодого орангутана. Среди них встречаются настоящие долгожители. Так, наш Мориц прибыл во Франкфурт из Амстердама в 1956 году впопне взрослым самцом, не менее восемнадцати лет отроду, и дожил до сорокалетнего возраста (когда он приехал, то носил кличку Моисей, что в церковных кругах могло возбудить неудовольствие. Тогда я решил поменять ему имя на Мозер и обратился к известному артисту Гансу Мозеру с просьбой стать крестным нашего подопечного. Но тот прислал телеграмму, в которой категорически от этого отказывался). Есть долгожители и в Копенгагенском и Роттердамском зоопарках — это две самки, которым больше 40 лет; в зоопарке Филадельфии есть самец в возрасте 56 лет.
К 1976 году во всех зоопарках мира числился в общей сложности 401 орангутан. Из них 220 родились в зоопарках. В 1971 году из 460 орангутанов в зоопарках родилась лишь четверть.
Итак, казалось бы, за судьбу орангутанов можно не опасаться, во всяком случае в отношении торговли ими и пребывания в зоопарках. Но ведь они когда-то обитали во всей Юго-Восточной Азии, а теперь встречаются только на небольшой части Суматры и Калимантана, и там их не более 8 тысяч. Так что, к сожалению, успокаиваться не приходится.
Хотя теперь не истребляют самих орангутанов, но уничтожают места их обитания — девственный лес. С 1950 по 1975 год в Африке было вырублено 52 процента тропических дождевых лесов, а на Шри Ланке и в Бирме даже 62 процента: в мировом масштабе это составляет 40 процентов девственных лесов за четверть века! Сейчас, при современном техническом оснащении, сводят лес с площади, равной всей Швейцарии, всего за каких-нибудь четыре с половиной месяца. Причем какой лес! Произраставший тысячелетиями! Только с Суматры за один лишь 1973 год вывезено 15,5 миллиона кубических метров древесины. Крупные иностранные концессии осуществляют это по заданию западных индустриальных стран. Для того чтобы добыть деревья ценных пород, они не задумываясь валят весь лес целиком — целыми участками.
Детеныши человекообразных обезьян, отверженные своими матерями, в зоопарках нуждаются не только в любви и заботе своих воспитательниц, но и в обществе себе подобных сверстников. Здесь два детеныша орангутана в «детских яслях» для обезьян во Франкфуртском зоопарке
Иногда это делается также ради освобождения площади под каучуковые и рисовые плантации. А тем временем осадков в этих странах становится все меньше, не защищенная деревьями почва смывается. Одновременно безудержно растет численность населения. Уничтожение животных — это, так же как и у нас, в ФРГ, предостережение людям, указывающее на то, что ожидает их самих в недалеком будущем.
Наши реакклиматизационные станции занимаются также переселением старых орангутанов, не успевших спастись из вырубаемых лесов.
Дело в том, что по равнинной местности орангутаны, как правило, передвигаться опасаются. Поэтому как только поступает сигнал о находке такого орангутана, не желающего покидать «своего» участка леса, намеченного к вырубанию, туда сейчас же выезжают ловцы на вездеходах. Срочно срубаются все деревья вокруг того, на котором сидит орангутан. Потом какой-нибудь храбрый мужчина лезет на дерево к орангутану и сгоняет его вниз. Удивительно, что ни разу не случалось, чтобы исключительно сильное, испуганное животное ранило при этом ловца. Внизу орангутан попадает в крепкие нейлоновые сети, которыми окружено дерево. Обезьяну закатывают в сеть и обездвиживают при помощи шприца с транквилизатором.
Транспортировать тяжеленные деревянные ящики с обезьянами по бездорожью джунглей — дело отнюдь не легкое. Чаще всего их перевозят на лодках по рекам, но и это не просто: здесь полно подводных камней и водопадов. Словом, поездка связана со всякого рода приключениями.
Считается, что сейчас на Калимантане примерно 5 тысяч орангутанов, на Суматре — 3–4 тысячи, половина из которых находится вне границ резервата. Посчастливится ли нам спасти орангутана, один из 141 вида животных, над которыми нависла особенно сильная угроза уничтожения? Мне кажется, что наш загрязненный и отравленный ядами земной шар стал бы без этого чуда — «лесного человека» — значительно беднее.
Глава 2. Самая красивая птица на Земле — павлин
Если львы и тигры способны внушать посетителям зоопарков опасливую почтительность, то обыкновенный павлин может привлечь к себе гораздо больше внимания: для этого ему достаточно только распустить свой шикарный, сияющий всеми цветами радуги хвост. Мимо такого зрелища люди никогда не пройдут равнодушно. Несмотря на то что павлин спокойно может жить в любом крестьянском дворе, он остается самой прекрасной птицей на Земле!
Разумеется, он распускает хвост специально для обольщения пав — так считают все. Однако это не совсем так. Во-первых, то, что он поднимает кверху на 1 метр 30 сантиметров, — это вовсе не хвост, а удлиненные перья на спине, хвостовые же перья у павлина гораздо короче. А вот то, что отсвечивает таким удивительным зеленовато-золотым, медным и красноватым блеском, — вовсе не окраска, а особое строение пера, создающее для нашего глаза подобную игру красок.
Интересно, старается ли павлин на самом деле обольстить своим украшением самок? Уже не раз наблюдали, что, подойдя к дереву или крутому обрыву, он наклоняет свой веер косо назад, чтобы сидящие наверху самки могли увидеть его в полном блеске. Но стоит такой невзрачной самочке приблизиться к нашему расфранченному кавалеру, как он тотчас же поворачивается к ней задом, демонстрируя ничем не примечательную оборотную сторону хвоста. А она, небрежно склевывая то тут то там что-то с травы, словно бы и не обращая на него внимания, обойдет его кругом, чтобы снова увидеть роскошный веер во всей красе. Он, шумно встряхивая своим замечательным украшением — звук при этом напоминает погремушку или трещотку, — снова отворачивается от самки. Ей опять приходится обегать его кругом, и так может продолжаться более десяти раз, пока он наконец не сложит наполовину свой веер и, взобравшись на самку, не спарится с ней. Он в этот момент отличается от домашнего петуха только тем, что павлины в отличие от домашних петухов спариваются чрезвычайно редко. Иной владелец павлинов не может припомнить, чтобы когда-либо был свидетелем спаривания своих питомцев. Впрочем, то же самое относится и к индюкам, и фазанам.
