всё расскажет ему, если мы не приведём её сегодня вечером. Иван…
— Дмитрий — босс.
— Ты что, такой тупой, да? Мы принадлежим Ивану. Это он заставил нас привести к нему эту женщину. Не Дмитрий. Дмитрий этого не хочет. Я не собираюсь участвовать в этом дерьме, — отпихнул бугай мой локоть от себя.
Я дёрнула другой рукой, чтобы проверить, смогу ли маневрировать вне их досягаемости.
Второй парень отпустил меня без особой борьбы, потому что ругался.
— Максим, успокойся. Хочешь выпить, а?
Максим усмехнулся, но я услышала искреннее беспокойство в голосе другого парня. Они были достаточно близки, и он хотел, чтобы Максим остался. Я тоже хотела, чтобы Максим остался.
— Может, хотя бы снимете эту хрень с моей головы? — спросила я. — Я буду пить с вами обоими всю ночь, если мы будем ждать Дмитрия.
Уверенность в себе очень сильно влияет на мужчин, особенно на русских, которые любят выпить. Я вспомнила, как друзья Джорджи следили за мной взглядом, когда я выпивала рюмку.
— Ты слышал Дмитрия — несколько часов не помешают, если он предпочёл свалить на ночь. — Судя по голосу, Максим снимал обувь, а затем его руки оказались у меня на шее, ослабляя путы.
— Я не собираюсь брать на себя ответственность за это, если он узнает, — хрипло ответил его напарник.
Свет на секунду ослепил меня, но я провела руками по лицу и расчесала пальцами волосы.
— Возможно, ты останешься со мной надолго. У меня русская кровь, ну, ты понял?
— Наполовину русская, — выпалил он в ответ, изучая моё лицо своими голубыми глазёнками. Они остановились на моих губах, как у любого подонка, и я облизала их, просто чтобы подразнить его.
Игра, в которую мы собирались играть, начиналась с насмешек. Максим достал бутылку водки, а я осмотрела маленькую комнату. Ковёр был таким же старым, как и вся остальная часть маленькой квартиры. Это было похоже на место остановки братвы. Они могли заезжать и выезжать отсюда, но никто не жил здесь. Деревянный стол был покрыт царапинами и пятнами, стулья сильно шатались от многолетнего использования, но на стенах не было ни одной фотографии, а в холодильнике не было еды, только алкоголь.
И стаканы в шкафах.
Максим налил щедрые порции, и мы выпили.
Уже через три рюмки я была раскованнее, чем хотелось бы, но достаточно проницательна, чтобы понимать, что Борис, друг Максима, чересчур наслаждается моим обществом.
Он выпил вдвое больше, чем я, и делал это так, словно хотел произвести на меня впечатление.
Борис гладил моё бедро последние пять минут, и только что набрался смелости сказать Максиму, чтобы тот оставил нас.
— Кэти хочет побыть со мной наедине пару часов, верно? — приподнял он бровь, и сильно сжал моё бедро.
Овладела ли я всем, чему учил меня Данте? Дошла ли до того, чтобы идеально выполнять каждое движение? Всё дело было в правильном выборе времени, отсутствии ошибок, уверенности в том, что я настроена на результат.
Я должна была быть готова к убийству. Ты не достаёшь пистолет, не зная, что собираешься нажать на курок.
— Почему бы и нет, а? Итальяшки никогда не давали мне повода для радости. Посмотрим, сможет ли Борис произвести яркое впечатление, — подмигнула Максиму, и он покосился на меня так, словно всё это вызывало у него тошноту. В другой жизни мы были бы друзьями. Он бы понял, что это было за подмигивание.
«Я собираюсь избавиться от этого человека. Он будет первым из многих, кто больше никогда не причинит вреда женщинам».
— Вали отсюда на хрен, чувак, — сказал Борис. — Я позвоню, если ты мне понадобишься. Вернёшься через час?
— Ты уверена? — Максим уже поднимался с потёртого стула, как собака, которую наконец спустили с поводка.
— Конечно, иди, — пожала я плечами и отбросила волосы за плечо.
Я встретилась взглядом с Борисом и ухмыльнулась. Взгляд, которым владела в совершенстве... Я могла заставить любого мужчину думать, что хочу его.
Но мне также пришлось овладеть тактикой бегства и выживания Данте.
Я не знала, что лучше — внезапное нападение или то, когда я смотрю ему прямо в глаза. Моя маленькая девочка сжалась в углу комнаты, съёжившись от страха, но женщина хотела показать ей, как быть храброй, как встать и бороться.
Когда дверь закрылась, я налила себе ещё рюмку, не обращая внимания на Бориса. Затем выпила всё до дна и прислонилась спиной к двери.
— Как ты хочешь умереть, Борис? — спросила я, глядя ему в глаза, улыбка, которую дарила ему ещё секунду назад, полностью исчезла. — Я могла бы задушить тебя или разбить бутылку о твою голову, прежде чем заколоть насмерть.
— Извращенка, — застонал Борис и потёр штаны, прежде чем встать и подойти ко мне. — Мне нравится. Думаю, я хотел бы заставить тебя закричать разок или два, прежде чем ты попытаешься напугать меня.
Адреналин хлынул через меня, разлетаясь во все стороны, прежде чем Борис набросился на меня. Мои ладони вспотели, сердце забилось со скоростью света, и все мысли вылетели у меня из головы, а волосы встали дыбом, полные статического электричества.
Вместо того чтобы позволить ему прикоснуться ко мне, позволить хоть чему-то случиться, я схватила его руку и поднесла к своему горлу, словно изображала девицу под руководством сильного мужчины.
Этой позе меня научил Данте. Совершив идеальный разворот и ударив ладонью по его запястью, я смогла бы вывести его из равновесия и, используя нужное усилие, взять его в удушающий захват.
Прежде чем его вторая рука успела коснуться меня, прежде чем его горячее дыхание смешалось с моим, я сделала это движение.
Я верила в себя.
Я вступилась за себя и маленькую девочку в углу.
Я вложила в это свою силу, свою ненависть, своё отвращение. Отдала всё, что у меня было.
Резко развернувшись и ударив ладонью, я вложила всю свою силу. Борис вскрикнул и привалился к стене, немного пошатываясь после выпитой водки, как раз там, где мне было нужно. Я взмахнула рукой и обхватила его за шею, чтобы задушить. Он тут же начал отмахиваться, но моё тело выдерживало удары и боль поужасней. Я сжала его шею сильнее, потому что, если бы сейчас отпустила его, то умерла бы.
Он или я.
Моя смерть или его.
Судя по тому, сколько энергии он тратил, размахивая руками, извиваясь и барахтаясь, как идиот, во мне росла надежда. Данте сказал, что чем больше они двигаются, тем меньше приходится двигаться мне.
Видимо, братва всё ещё была неорганизованной, раз Бориса не научили справляться с
