кровь не означает мгновенную близость.
Телефон Ивана зажужжал, и, судя по его удивлённо поднятым бровям, я могла предположить, что Дмитрий написал ему о Борисе.
— Дмитрий уже едет, — сказал он.
У меня кровь застыла в жилах, а сердце забилось быстрее. Неужели я действительно должна была быть здесь? А не с Ромом, Бастианом, Кейдом и Данте?
Нет.
Эта семья не была моей. Они ясно дали это понять.
— Думаю, сегодня ночью прольётся ещё больше русской крови, — сказала я. Дмитрий хотел моей смерти, и теперь у него была веская причина убить меня.
— Твоя верность принадлежит другой семье. Я никогда не хотел этого для тебя.
— Но моя мать оставила меня отцу. Чего ты ожидал?
— Она бы вечно крутилась с Дугласом. — Иван отмахнулся от мысли, что моя мать любила моего отца. — Эти двое думали, что любовь может победить всё.
— Это не так, — закончила я за него. — И никогда не будет.
— Твоя мама смирилась с этим раньше твоего отца. И никому не сказала о тебе, когда была беременна. Я думал, что она просто какое-то время скрывалась с твоим отцом. Потом пришла ко мне посреди ночи, в её глазах была решимость. Она хотела учиться у меня, быть со мной в России и немедленно уехать туда. Я был так счастлив, думал, что они с твоим отцом расстались, и воспользовался этой возможностью. Я тренировал её и Дмитрия годами. Пока они не ополчились друг на друга. В ночь, когда она умерла, Дмитрий признался мне во всем. Он хотел доказать свою силу и желание взять верх над мафией, поэтому заключил сделку с семьёй Арманелли.
У меня задрожали руки, а на сердце стало холодно и черно.
— Марио...
— …всегда заключал сделки, Каталина. Но твой отец тесно сотрудничал с Марио, чтобы тот не причинил тебе вреда. Я узнал об этом гораздо позже. Только через несколько лет я узнал, что у меня есть внучка. Если бы я добрался до тебя до того, как умер твой отец, ты бы никогда не попала в итальянскую семью.
— Я не понимаю, — прошептала я.
— Марио платил твоему отцу не за то, чтобы он чинил лампочки. Марио угрожал ему, чтобы он оставался поблизости, чтобы мог присматривать за тобой и убедиться, что мы не придём за тобой. Я бы тоже так поступил, если бы знал, что ты родилась. Марио поклялся, что не будет лишать тебя жизни, потому что ты станешь частью его семьи. Твой отец отказался. А потом он умер, по крайней мере, так мне сказали.
— Он не хотел, чтобы я была частью всего этого, — покачала головой я, и всё встало на свои места.
— Марио всегда питал слабость к детям. А что может быть лучше, чем мой собственный внук?
Когда телу приходится справляться со слишком большим, слишком много выносить, оно ищет выход. Я нашла выход, вскочив из-за стола и начала расхаживать по комнате, отрицая всё.
— Мой отец, он бы сказал мне в конце, он бы...
Его письмо, которое теперь лежало в маленькой коробочке, которую я хранила, с такими простыми, но в то же время загадочными словами, приобрело ещё больший смысл.
* * *
Ты прекрасна. Я выбрал смерть, чтобы ты могла жить. Я не скажу тебе прекратить работать с ними. Потому что знаю, что ты слишком глубоко увязла. Сделай так, чтобы я гордился тобой, Каталина. Покажи им, что ты должна была выделиться или выбраться из-под них.
* * *
Мой дед совсем не выглядел встревоженным, как я. Он сидел, сложив руки на столе, голубые глаза были яркими и полными жизни для человека, который, как предполагалось, страдал слабоумием, когда пересказывал эту историю.
— Дмитрий не умеет многого, но он хитёр, в том, чтобы подминать всех под себя. Он вышел из себя и разозлился, когда узнал, что не может иметь детей, что не может продолжить русский род. Дмитрий пришёл в ярость, когда я сказал ему, что тот многого недостоин, если не может этого сделать. Так он и метался по городу, пытаясь погубить твою мать так же, как погубили его. Он нашёл тебя. Ты была его золотым билетом, ребёнком, которого она прятала от семьи. Дмитрий приказал убить вас обоих. К тому времени у Марио были другие планы на тебя, но не на твою мать. Он с самого начала вёл тебя своим путём.
Я покачала головой, закрыла глаза и сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь. Он наносил удар за ударом, но внутри у меня было пусто, как будто я не чувствовала боли.
— Сейчас не он у руля.
— Может быть. А может, и нет, — прищурился Иван. — Думаю, это зависит от тебя.
Щёлкнул замок, а затем входная дверь распахнулась. Прошло две секунды. Я внимательно прислушивалась к шагам человека, который приказал убить мою мать.
Они называли Рома чудовищем, но теперь мне было знакомо это чувство, — волнение глубоко внутри меня, которое дико сотрясало клетку, в которой я держала свои эмоции взаперти. Во мне началась война. Я жаждала мести и не была уверена, что когда-нибудь смогу укротить зверя этого желания.
— Дмитрий, ты добрался, — заметил Иван.
— Я написал тебе, что еду и что моя племянница уже уничтожила одного человека в нашей семье. Мы покончим с ней сейчас.
— Я так не думаю, сынок, — закрыл глаза Иван, как будто уже был разочарован в нём. — Садись.
Дмитрий яростно выругался по-русски в адрес своего отца.
Холодный взгляд Ивана стал ледяным, и температура в комнате упала на десять градусов. Я жаждала власти, которая позволила бы мне управлять комнатой одним лишь взглядом.
— Сядь, сынок. Или я заставлю тебя сесть.
Дмитрий оглянулся и обвёл взглядом комнату. Там никого не было, но затем из тени вышли двое мужчин. Одним из них был Максим, и он встал за моим стулом, а другой мужчина — за спиной Ивана.
— Ты сдохнешь за то, что бросил Бориса. — Дмитрий указал мне за спину, и на его шее вздулась вена, а лицо покраснело. — Эта сука...
Иван хлопнул рукой по столу. Затем встал, и, несмотря на свой возраст, когда он скривил губы, глядя на сына, в нем проявился хищник.
— С семьёй так не разговаривают.
— Она не семья. Она незаконнорождённый ребёнок, шавка.
Клетка, удерживавшая мои эмоции, сломалась. Дверь распахнулась, и зверь вылетел наружу.
— Осторожно, дядя. Укус шавки всегда страшнее, чем укус чистокровной.
— Да неужели? — маниакально захохотал Дмитрий, поворачиваясь по кругу, чтобы осмотреть комнату по сторонам. Один глаз у него задёргался,
