Как жить дальше без западных инвестиций?
Самое время, смаргивая пленку телеэфирного масла, вглядеться в расплывшуюся реальность. И прежде всего обратить внимание не на идеологические ценники, а на грубые обстоятельства жизни. Припасенные подушки безопасности не смягчат падения со скоростью самолета, а накопленных фондов-парашютов, судя по развитию событий, может хватить максимум на несколько месяцев. Источником наших сверхприбылей служат теряющие в цене углеводороды. Даже по официально-стыдливой статистике, они формируют раздобревшую половину бюджета. А бюджет, в свою очередь, оказался последней опорой и надежей спонсируемой корпорации «Роскапитализм».
Больше у нас в загашнике нет ничего. Малые и средние островки предпринимательства – назови их хоть капитализмом, хоть хозрасчетом – не рассчитаны на такой удар. Они и без того тяжело дышат под чиновным ярмом.
Увы, но цикл халявы пришел к концу. И пока не просматриваются источники нашей дальнейшей суверенности, ни демократической, ни даже тоталитарной.
Выучив урок кризиса, мы должны ответить самим себе, а заодно и ближне-дальнему зарубежью, какую же хозяйственную систему хотим иметь. Бог с ним, с названием, но как она работать-то будет? И откуда в ней будет браться пресловутая добавленная стоимость?
Этому предмету и посвящена наша книжка. Она вызывающе антиидеологична, хуже того – аполитична. Но такой и должна быть линия правящей партии, главное стратегическое и человеческое достоинство которой – непрерывность.
Глава III
К инвестиционному суверенитету
Узел проблем – некапитализированные ресурсы
Сегодня ресурсный потенциал, приходящийся на душу российского населения, в 5–7 раз выше среднемирового[4].
Наша удельная фондовооруженность[5] примерно соответствует уровню небогатых ресурсами стран Южной и Восточной Европы (типа Португалии, Греции, Чехии и т. п.).
Однако по важнейшему показателю национальной капитализации на душу населения мы отстаем от этой группы стран в разы, а от развитых стран Запада уже в десятки раз[6].
По удельной производительности территории (объем ВВП, отнесенный к площади территории страны) Россия пятикратно отстает даже от среднего уровня по земному шару. А ведь Сибирь – не худшее место на земле. Большую часть мировой суши занимают непригодные для человека джунгли Азии, Африки и Латинской Америки, непроходимые болота, необитаемые горные пространства, тундра и гигантские ледники Канады и Гренландии, пески Сахары и пустыни Австралии.
Исходя из уровня среднемировой производительности, можно утверждать, что недополученный валовой продукт России составляет 5,5 триллиона долларов.
Российская территория используется в 15 раз менее эффективно, чем в США, в 12 раз хуже, чем индийская, и в 8 раз – чем китайская (для сравнения нарочно выбраны страны с обширной территорией).
А если вывести за скобки Европейскую Россию и Урал, то производительность использования Сибири уже в 20 раз ниже среднемирового уровня, то есть составляет менее 5 процентов от удельной производительности территорий Украины, Туниса и малонаселенной Финляндии, треть которой расположена за Полярным кругом. Эффективность использования сибирской территории в 340 раз ниже, чем в Германии, в 480 раз меньше, чем в Японии… Вот подлинный, не смазанный аппаратными статистиками масштаб нашего отставания.
Таким образом, по уровню капитализации, по эффективности использования ресурсного потенциала страны мы уступаем развитым странам в десятки раз. В условиях углубляющегося мирового дефицита ресурсов такое отставание создает прямую угрозу суверенитету и территориальной целостности страны.
Низкая капитализация российских активов загоняет их собственников в тупик. С одной стороны, «недооцененные» предприятия или бизнесы невозможно ни продать стратегическому инвестору, ни вывести на IPO, не продешевив в разы и десятки раз. С другой – нет возможности привлечь кредитные ресурсы для модернизации активов из-за их сверхнизкой залоговой стоимости.
Причем критический разрыв возникает именно на уровне капитализации производственных активов. Здесь находит свое концентрированное выражение слабость национальной финансовой системы, неадекватность государственных регуляторов, управленческая некомпетентность большинства собственников всех типов, низкое качество и плотность связей между хозяйствующими субъектами.
Однако здесь же находится и главный ресурс нашего развития. Нет никаких объективных препятствий для вступления страны в период догоняющего роста капитализации активов в десятки раз – по самым скромным оценкам, со средним темпом роста не ниже 30 процентов в год. Для этого нет ни материальных, ни финансовых ограничений: не требуется ничего, кроме политической воли, компетенции, правильных методов и эффективных технологий управления стоимостью активов.
Капитализация – ключ к производительности
На заседании Госсовета 8 февраля 2008 года президентом было сказано:
«Главная проблема сегодняшней российской экономики – это ее крайняя неэффективность. Производительность труда в России остается недопустимо низкой. Те же затраты труда, что и в наиболее развитых странах, приносят в России в несколько раз меньшую отдачу».
Проблему производительности Советская Россия унаследовала от царской. Ленин писал:
«Производительность труда – это, в последнем счете, самое важное, самое главное для победы нового общественного строя».
Тема не сходила со страниц партийной и советской печати, склонялась на съездах и пленумах. Апрельский 1985 года Пленум ЦК провозгласил неизбежность программы по «достижению нового качественного состояния общества». Цель «перестройки», вспомним, формулировалась следующим образом:
«Это прежде всего – научно-техническое обновление производства и достижение высшего мирового уровня производительности труда».
Но и за двадцать лет до того XXIII съезд торжественно провозглашал: «Главным источником роста производительности труда должно быть ускорение научно-технического прогресса и повышение эффективности общественного производства на основе развития и внедрения новой техники и прогрессивных технологических процессов». Не хватало разве что упоминания о нанотехнологиях.
Как ни удивительно, понимание сути проблемы и способов ее решения за девяносто лет не изменилось. В КДР вновь предлагается «радикальное повышение эффективности экономики, прежде всего на основе роста производительности труда». Считается, что «реализация инновационного сценария развития позволит нам добиться кардинального повышения производительности труда»... Мираж новой «электрификации» не покидает российских горизонтов.
Конечно, сделаны нужные оговорки:
«В целом, необходимо развитие рыночных институтов и конкурентоспособной среды, которая будет мотивировать предприятия снижать издержки» и т. п. Но ведь и Ленин призывал «черпать обеими руками хорошее из-за границы: Советская власть + прусский порядок железных дорог + американская техника и организация трестов + американское народное образование». И XXIII съезд предписывал «расширить хозяйственную самостоятельность и инициативу предприятий, повысить ответственность и материальную заинтересованность в результатах своей деятельности».
Стоимостное мышление, проблема сверхнизкой капитализации отечественных активов по-прежнему непосильны для российского ума.
Посмотрим на самые приземленные вещи – к примеру, на земельный рынок. Возьмем, скажем, Пензенскую губернию, проверим, сколько стоят земли в сходной природно-климатической зоне Европы. Будем для ясности вести речь только о землях сельхозназначения с достаточно высоким бонитетом. Оставим до поры в стороне «неотмежеванные» или пустующие земли. Нас интересуют сейчас только те, на которых действуют профессиональные операторы, успешно ведущие агробизнес. Выясняется, что в Польше – а Варшава с Пензой на одной широте – такая же точно земля стоит в 5 раз дороже. (А еще чуть западнее – в Нидерландах – в 30 раз.) Означает ли это, что польские фермеры бегают в пять раз быстрее наших или пашут наноплугом?
Чем чревата абстракция «низкой капитализации» для собственника земли? Если я – российский колхозник или фермер – хочу под залог своей земли взять кредит, чтобы обновить агротехнологии, то для меня кредит будет в 5 раз скупее, чем у поляка или венгра, в 30 раз скуднее, чем в Голландии. Не повысив сперва стоимость своих активов, мы не сможем повысить ни их эффективность, ни мощность. Трактор не купим, управленцев не наймем, зарплату рабочим не увеличим, потому что банк прежде всего смотрит на залоговую стоимость – а земля наша не стоит ничего! Подъем к нанотехнологиям обрывается уже на взлетной полосе.
