так плохо себя чувствовала, а все болячки они от нервов. У меня так в прямом смысле этого слова.
— Все же ты так неожиданно упала в зале в обморок. Такого ни разу еще не случалось, может, тебя как-то неудачно переместили или… ты чем-то серьезным болеешь?
— А… Это я от страха, — призналась я. А что скрывать? Лучше пускай считают трусихой, чем больной или заразной.
— А чего ты испугалась? — Зенон, казалось, очень даже натурально удивился, посмотрел на меня едва ли не как на сумасшедшую. Наверное, поэтому я так горячо возразила:
— Все эти щупальцы, уши, рост! Они все, все менялись! Я такое только в кошмарах видела! А этот первый, который самый жуткий, у него волосы в бантик завязались! Боже, зачем они творили весь этот ужас? Кто это вообще такие были?
Глава 4
Что же. Пока все, что я узнала, это то, что у Зенона весьма приятный смех: искренний, с легкими бархатными нотками. И почти необидный.
— Что я такое смешное сказала?
— Ты только что назвала нашего эрцгерцога, который считается незыблемым эталоном красоты, доброты, а еще предметом страсти многих дам, жутким. Ох, какие иномирянки интересные! «Это вообще» — это военный совет нашего герцогства. Могу сказать, что никто ничего плохого не хотел.
— Тогда что произошло?
А дальнейшие слова Зенона заставили меня краснеть от стыда за свое глупое поведение. Когда я свалилась, заметьте, прямо на стол во время важнейших переговоров, то меня никто не принял за врага. Только за шпиона. Однако эрцгерцог первым понял, что произошло, что я ни разу не шпионка, и решил попробовать наладить контакт. Волосы в форме улыбочки и прочих вещей в среде метаморфов, оказывается, детское развлечение. Когда ребенок долго плачет и не желает успокаиваться, то перед ним показывают всякие метаморфские штучки.
А вот когда я испугалась, то господа метаморфы решили, что я с какой-то другой расы, их внешний вид меня пугает, а потому надо бы попробовать попревращаться во все существующие расы, чтобы определить, откуда я упала.
Зенон, как главный по безопасности, зорко следил за мной, да и вообще не слишком любил превращаться. Именно поэтому остался в стороне от всей происходящей с моей точки зрения моральной вакханалии. Да уж, я прямо как небезызвестная Алиса…
— … поэтому я и решил, что ты точно не шпионка.
— Что, прости? Почему? — Задумавшись над рассказом, я пропустила фразу Зенона мимо ушей.
— Потому что шпионы в самую последнюю очередь станут бросаться к эрцзащитнику. — Теперь Зенон почти улыбнулся. Самой малости не хватило, чтобы эмоции проскочили полностью. Но… знаете, что такое эмпатия? Вот благодаря ней я примерно и понимала чувства Зенона. Смешно звучит, вещь такая абстрактная. Но какой бы бесполезной она не казалась, выручала она меня множество раз. Слишком часто внешний вид абсолютно не соответствует содержанию.
— Что же. — Зенон встал со стула. — Отдохни как следует. Ничего не бойся, по всем вопросам можешь обращаться ко мне. Меня очень просто найти: самый нижний этаж, серебристая дверь. Только не перепутай. Серебристая моя, а нашего эрцгерцога золотистая.
— С чего бы мне путать? — я удивилась — дальтонизмом страдала. Может, я показалась Зенону очень глупой из-за своих выходок?
На секунду мы отвлеклись на приоткрывшуюся дверь: в комнату заглядывала давнишняя женщина:
— Время, пациентка…
Но Зенон не обратил на ее слова никакого внимания, только зыркнул так, что дама стушевалась. Но комнаты не покинула.
— Такое слишком часто случается, особенно у леди. Эрцгерцог весьма привлекательный, а я наоборот. По своему желанию ко мне редко заходят.
— Зенон, у ваших леди совсем нет вкуса? — Я уставилась на него во все глаза. Вы не подумайте, упомянутый эрцгерцог, разумеется, уродом не был. Даже в чем-то привлекательный. Но не всем же леди должен нравится холено-лощеный мужчина, пусть высокий, но явно не подкачанный. То ли дело Зенон!
Глава 5
Мой инструктор (или куратор, тут разницы нет, как я поняла) мне сразу не понравился. Внешне он был очень симпатичным (хотя покажите мне хотя бы одного страшненького метаморфа?), весь такой прилизанный, якобы галантный, но внутри… Внутри он был по-настоящему неприятным. Темным. И меня это настораживало. Я почти что чувствовала, как от него исходит злость, зависть, а иногда и похоть. Иногда мне даже казалось, что я схожу с ума. Но потом я понимала, что все это — мое неуемное воображение на фоне не в меру расшалившихся нервов.
Возможно, наше неприятие началось из-за меня самой. В тот день я успела только найти свою комнату, рассмотреть ее, как меня тут же повели знакомиться с моим куратором. Естественно, привести себя в порядок я не успела от слова совсем. Волосы топорщились, но тут я успела стянуть их в низкий хвостик и чуть пригладить, но вот одежда была — просто караул. Грязная, местами порванная, но ничего не поделать. На тот момент я решила, что лучше так пойти, чем опоздать. Знала бы порядки метаморфов получше, то попросила бы еще немного времени, но… Но тот же Зенон и лекарь общались со мной уважительно, никак не показывая, что мой внешний вид их как-то раздражает.
В любом случае, что сделано, то сделано. Хотя я и по сей день думаю, что мой куратор мог бы дать мне скидку на то, что я иномирянка, а не окидывать презрительным взглядом, как только я появилась, и говорить:
— Что за чучело вы сюда привели?
— Сэр Флоре, это ваша подопечная. Не стоит использовать такие выражения… — мой провожатый (спасибо ему) попытался осадить куратора, но это ни к чему не привело.
— Как разговаривать с моей подопечной — я сам разберусь.
Пожалуй, никогда раньше я не чувствовала такой коктейль презрения с отвращением, который был бы обращен в мою сторону. Зябко поежившись, я подумала, что этот напыщенный метаморф меня точно ничему не научит. Но я ошиблась. Каково бы его отношение не было ко мне, но свою работу он выполнял отлично. По крайней мере, я так думала.
В тот же момент мне была выдана стопка книг с листком, где указывалось что и в каком порядке я обязана прочесть. А как прочту, сообщался адрес самого куратора, чтобы я к нему зашла, и он дал мне указания для дальнейшей учебы.
Легко представить, как я провела
