Как бы ни хотелось Кристе поскорее обдумать первые впечатления о лорде Хоуке, она понимала, что дело прежде всего. Заглянув в нишу, девушка сморщила нос.
— Нам надо сделать все возможное, чтобы устроиться здесь поуютнее.
Торголд кивнул, улыбнулся и исчез за дверью. Вскоре он вернулся с первой партией их багажа. Пока мужчина сновал туда и обратно, женщины пытались навести в нише чистоту и порядок. Вернее, пыталась Криста, потому что в искусстве создавать удобства Рейвен не имела себе равных. Она двигалась быстро и уверенно и, казалось, находилась в нескольких местах одновременно. В поразительно короткое время ниша преобразилась до неузнаваемости.
Была выметена каждая пылинка, простые деревянные кровати застелены, маленький стол и несколько табуретов расставлены по местам.
Притащив последнюю часть багажа, Торголд огляделся и кивнул:
— Пожалуй, достаточно. Если перестараетесь, начнутся расспросы.
Богатый гобелен с изображением зеленой лесной долины и резвящихся среди деревьев мелких зверюшек Кристе предложили не распаковывать, и она с огорчением кивнула в знак согласия. Насколько она успела заметить, слуги в Хоукфорте жили вполне удобно, однако без малейшей роскоши.
— Остальное оставим на потом, — произнесла она, с явной неохотой отодвигая от себя сверток с гобеленом.
Едва комната приобрела более или менее благопристойный вид, Криста воспользовалась первой возможностью, чтобы подвести итог произошедшим событиям.
Итак, она находится в Хоукфорте, даже видела хозяина крепости, и, кажется, никто ни о чем не догадался. То, что казалось несколько рискованным делом, требующим немалой осторожности, осуществилось даже успешнее, чем можно было ожидать.
Заметив ее улыбку, Рейвен и Торголд обменялись взглядами. Пожилая женщина заметила:
— Еще не поздно.
— Что ты имеешь в виду?
— Вы могли бы сказать, что слишком спешили, чтобы дожидаться эскорта, но боялись, как бы по дороге вас кто-нибудь не узнал и не воспользовался вашей беззащитностью. — Рейвен высоко подняла тощие плечи и добавила: — Как знать, может, он вам и поверит.
— Только в том случае, если вы сообщите ему об этом прямо сейчас, — вмешался в разговор Торголд. — Если протянете время, мужчина поймет, что оказался в дураках. А они этого не любят. — Торголд усмехнулся, видимо, каким-то своим старым воспоминаниям. — Нет, мужчины такого не любят.
Криста вскочила с постели и уставилась на слуг в полном изумлении.
— Я не собираюсь ничего говорить! Это все испортит. Как же я узнаю то, что так сильно хочу узнать?
— А что там узнавать-то? — возразила Рейвен. — Все мужчины одинаковы… Гордецы, упрямцы, ничего не хотят понимать.
— Самонадеянные, невнимательные, грубые, — продолжил Торголд.
— Должны же у них быть хоть какие-то подкупающие женщину черты, — возразила Криста. — Когда он посмотрел на меня, я почувствовала… — Она запнулась, пытаясь в точности уловить, что же именно она почувствовала, когда эти выразительные голубые глаза смотрели на нее. Большую силу, ум и что-то еще… завораживающее, притягивающее к себе… Страсть?
Был ли владетель Хоукфорта страстным мужчиной? Криста прогнала от себя эту мысль, которая сейчас казалась ей мучительной. Став ее мужем, он будет иметь право обладать ею, как не обладал никто. Криста знала, в чем заключается такое обладание, однако понимала, что под этим, в темной, непроницаемой глубине, таится еще многое, непредсказуемое, способное в любую минуту вырваться на поверхность как нечто ужасное или, наоборот, прекрасное.
Оставляя в стороне страсть, Хоук оказался настолько мудр, что решился на союз, который нес мир как для его, так и для ее народа. Это свидетельствует об уме Хоука и самообладании. Криста по достоинству ценила эти качества, но тем не менее томительная мысль о правах мужа и о ее обязанностях как жены вызвала на ее нежных щеках румянец и вынудила слуг обменяться понимающим взглядом.
— Обыкновенные смертные, — пробормотал Торголд, прежде чем направиться к месту своего ночлега.
Он оставил в помещении для слуг-мужчин кое-какие свои вещи, чтобы это выглядело так, словно он уже устроился там. Однако гораздо больше Торголда привлекал маленький мостик перед входом в Хоукфорт.
— Тебе надо отдохнуть, — обратилась Криста к своей спутнице, едва они остались одни.
Поездка сначала по морю, а потом в седле утомила всех, но Рейвен была самой старшей, и когда они добрались до цели, было бы разумно, чтобы пожилая женщина передохнула. Но та ни о чем подобном и не помышляла.
— Сидя верхом на лошади, ничего толком не разглядишь. Мне хотелось бы разузнать, насколько богат лорд Хоук и какой властью он обладает.
С этими словами Рейвен удалилась. Криста даже не успела предупредить ее об осторожности — в помещении словно пронеслось слабое, быстро затухающее веяние птичьих крыльев.
Чуть позже, расправив, насколько могла, помятое платье и расчесав волосы, Криста тоже вышла из дома, но в более неторопливой и сдержанной манере. Она постояла несколько минут, наслаждаясь прикосновением солнечных лучей к коже, и только потом пригляделась к окружающему.
Замок Хоукфорт располагался у самого моря, на юго-восточном побережье Британии, в месте, которое, как знала Криста, называлось Эссекс. Сторожевые башни крепости были размещены на определенных расстояниях вдоль всей бревенчатой стены, и с них было легко заметить любое движение как на суше, так и на море. Еще выше вздымалась центральная башня — четыре се этажа господствовали над замковым двором. Привычная к крепостным твердыням родной Норвегии, Криста тем не менее испытала сильное впечатление.
Стоял день, и деревянные ворота в наружных стенах вокруг замка были открыты. Через них двигался непрерывный поток людей, лошадей и повозок. Криста разглядывала саксов с нескрываемым интересом. Девушка отметила про себя, что вопреки глупым слухам у этих людей не было ни рогов, ни раздвоенных копыт. Легкая улыбка тронула ее губы, когда она подумала, что собственные разумные предположения подтвердились. Люди как люди, такие же, как все. Скоро они станут ее народом, так же как их владыка станет… нет, разумеется, не ее хозяином, а мужем. Криста решила, что у нее не будет причин сожалеть об этом, какие бы гадости ни говорила эта прокисшая Дора.
Она станет самой лучшей женой лорду Хоуку. Украшением его дома, отрадой его дней, помощницей в усилиях установить мир между их народами. Чего еще мог бы он желать? Сказать по правде, ничего, и пусть он полюбит ее, как должно любить, чтобы она не испытала злую участь своей матери.
Глаза Кристы затуманились. Глухой отзвук старой боли прошел через сердце. Ее мать… Ушедшая так давно, она рисковала собственной жизнью ради смертельной любви и погибла. Отец Кристы желал ее мать, но не любил ее так, как она в том нуждалась, и тонкая нить, связывавшая их, не выдержала. Когда она порвалась, настал конец не только мечте о любви, но и привязанности к дочери, к ней, Кристе, предоставленной заботам Торголда и Рейвен. Едва их воспитанница подросла, они предупредили ее, что такая же судьба может выпасть и на ее долю. Криста не задумывалась над этими предостережениями, ведь сама мысль о каком-то мужчине в ее жизни казалась такой далекой, почти нереальной. Но прошло время, и ей пришлось стоять в родном доме под устремленным на нее взглядом сводного брата, полным ненависти, и узнать, что се выдают замуж за незнакомого человека, который если не полюбит свою жену, то разрушит се жизнь.
