бережно, её ладони покоились на его широких плечах. Это был танец без слов, разговор двух душ.
Музыка стихла, но они не размыкали объятий. Он коснулся губами её шеи, потом плеча...— Андрей... — выдохнула она его имя как молитву.
Он подхватил её на руки и понёс к кровати. Простыни были прохладными, но их тела горели огнём. Это была не просто страсть. Это было узнавание. Словно две половинки одного целого наконец-то нашли друг друга после долгой разлуки.
Ночь была долгой. Они любили друг друга жадно и нежно, шептали глупости и важные слова, смеялись и плакали от переполнявшего их счастья.
***
Алевтина проснулась от ощущения тепла и покоя. Сквозь сон она почувствовала, как её обнимают сильные, но очень аккуратные руки хирурга. Она лежала на боку, прижавшись спиной к чему-то твёрдому и тёплому. Сонно приоткрыв глаза и развернувшись, она увидела перед собой спящего Андрея. Он укрывал её и себя одеялом и бережно прижимал к себе, словно защищая от всех бед мира. В комнате было тихо. Первые лучи солнца пробивались сквозь жалюзи, рисуя на полу тонкие полоски света. Алевтина боялась пошевелиться, чтобы не разрушить этот волшебный момент. Она чувствовала себя в полной безопасности впервые за долгое-долгое время. В объятиях этого почти незнакомого мужчины ей было спокойно и хорошо, как дома. Она закрыла глаза и снова погрузилась в сон, чувствуя его ровное дыхание у себя над ухом.
Андрей проснулся первым и осторожно, стараясь не потревожить Алевтину, попытался сменить положение. Девушка тихо вздохнула во сне и ещё крепче прижалась к его груди, словно ища защиты даже сейчас. Он замер на мгновение, глядя на её умиротворённое лицо, освещённое мягким утренним светом. Вчерашний день показался ему глотком свежего воздуха среди рутины клиники. Он улыбнулся своим мыслям.
В этот момент Алевтина открыла глаза. Несколько секунд она смотрела в пустоту, не понимая, где находится, а затем реальность обрушилась на неё вместе с ощущением тепла его объятий. Она встретилась с ним взглядом. В его глазах не было ни капли неловкости или чувства вины — только мягкая забота врача за своего пациента.
— Доброе утро, — тихо произнёс он хриплым со сна голосом. — Ты так сладко спала, что я не решился разбудить.
Алевтина улыбнулась в ответ, чувствуя, как сердце начинает биться чаще от воспоминаний о прошедшей ночи. Этот момент казался ей началом чего-то волшебного.
— Доброе утро... — прошептала она и попыталась обнять его крепче.
Он мягко отстранился и встал с кровати одним плавным движением. На фоне окна его силуэт казался строгим и отчуждённым.
— Я должен сказать тебе кое-что важное, Алевтина. Вчерашний день был... замечательным для меня как для человека. Давно я так не отдыхал душой.
Алевтина села на кровати, прижимая одеяло к груди. Её сердце пело. Она уже нарисовала в своём воображении картину их совместного будущего: уютные завтраки в этой палате или дома у него, тихие вечера с книгами у камина (она почему-то решила, что у него обязательно есть камин), поддержка и любовь до гроба.
— Мне тоже было очень хорошо, Андрей, — сказала она, вкладывая в эти слова всю свою надежду.
Андрей кивнул и направился к двери, сунув руки в карманы брюк.
— Я распоряжусь насчёт завтрака для тебя лично, а пока ты будешь приводить себя в порядок... куда вызвать такси? Дай адрес.
Слово «такси» прозвучало как гром среди ясного неба. Алевтина замерла. Радужные мечты рассыпались на тысячи острых осколков.
— Такси? — переспросила она севшим голосом. — Но... я думала... может быть...
Она осеклась под его спокойным, но твёрдым взглядом профессионального врача. В нём не было ни тени романтического интереса или той нежности прошлой ночи — только холодная деловитость.
— Алевтина, — мягко, но решительно начал он, возвращаясь и присаживаясь на край кровати на безопасном расстоянии. Его поза была открытой для разговора врача с пациентом, но полностью исключала интимность. — Ты чудесная девушка. Правда. Но я врач. Я помог в трудную минуту, потому что так должен поступать любой нормальный человек по клятве Гиппократа и по совести. То, что мы приятно провели время за разговором вчера вечером... это было просто человеческое общение для снятия твоего стресса после травмы.
Он сделал паузу, подбирая слова максимально корректно.
— Я вижу в тебе просыпающуюся симпатию... возможно, благодарность за спасение или даже эмоциональную привязанность после пережитого шока — это называется «травматическая связь». Но это не любовь с твоей стороны ко мне как к мужчине сейчас. И я не могу дать тебе того, о чём ты мечтаешь в этот момент из-за своего состояния уязвимости после нападения. Я не ищу отношений сейчас вообще.
Его слова были ледяным душем реальности после жаркой ночи иллюзий. Алевтина почувствовала, как к горлу подступает комок обиды и разочарования такой силы, что стало трудно дышать.
— Я понимаю... — выдавила она из себя дрожащим голосом, опуская глаза ниже уровня одеяла, чтобы он не увидел слёз унижения.
Андрей встал и снова подошёл к двери.
— Я оставлю тебя ненадолго подумать над адресом для такси и собраться с мыслями после нашего разговора. И не переживай так сильно из-за своих чувств — это нормальная реакция организма после стресса. Всё наладится со временем само собой.
Он вышел из палаты, аккуратно прикрыв за собой дверь так же бесшумно, как делал это всегда — профессионально контролируя каждое движение — и оставив Алевтину одну наедине с разбитыми иллюзиями и наступившей жестокой реальностью.
Глава 4.
Автобус, натужно гудя, свернул с трассы на разбитую просёлочную дорогу. Алевтина смотрела в мутное окно на знакомые с детства пейзажи: покосившиеся заборы, пыльные поля, редкие перелески. Запах выхлопных газов смешивался с ароматом свежескошенной травы, доносившимся с огородов. Москва, экзамены, шумный бар , встреча с Андреем, их сказочная ночь — всё это казалось теперь далёким сном, который вот-вот развеется.
На соседнем сиденье тяжело вздохнула пожилая женщина в платке, поправляя сумку на коленях.
— Вот и всё, доехали... — сказала она тихо, скорее себе, чем кому-то. — Опять эта пыль, опять эти кочки. А в городе-то асфальт, красота... Но разве ж там дом?
Мужчина впереди, не оборачиваясь, пробурчал: — Да уж, в Москве-то жизнь кипит. А у нас что? Огород да телевизор. Молодёжь вся разбежалась, только старики и остались.
— А куда деваться? — подхватила женщина с соседнего ряда, прижимая
