наготове. — Кончики крыльев и ножек. Там мяса нет, одна кость. Сгорят первыми, будут чёрные угольки. Фольга защитит.
Замотал косточки. Теперь курица выглядела как с картинки.
Переложил в форму.
— Духовка уже сто восемьдесят градусов, — сообщил я, открывая дверцу. Жар обдал лицо. — Отправляем греться. На час.
Поставил форму, закрыл.
— И не думайте, что можно уйти сериалы смотреть, — погрозил я пальцем в объектив. — Кулинария внимания требует. Каждые пятнадцать минут открываем, черпаем ложкой сок со дна и поливаем курицу. Это глазировка. Слой за слоем. Так и получается та самая корочка из рекламы. Только у нас настоящая.
— Стоп! Снято! — заорал Увалов. — Отлично! Игорь, просто бог! Лейла, детка, улыбайся больше, когда специи подаёшь!
Свет приглушили. Операторы опустили камеры. Техническая пауза. Для зрителя пройдёт секунда, а нам час ждать.
— Перерыв! — объявил режиссёр.
Я выдохнул, вытер лоб рукавом. Адреналин отступил, но расслабляться рано. Первый раунд чистый.
Лейла отошла, уткнулась в телефон. Вид скучающий, но я видел — на духовку косится. Любопытно ей. Моя маленькая победа.
* * *
Час спустя.
В студии пахло так, что работать стало невозможно. Операторы облизывались. Пахло жареным мясом, карамелью, чесноком и теми самыми «лекарствами» из аптеки.
— Мотор! Камеры! Поехали!
Я надел толстые рукавицы.
— Прошёл час, — сказал в камеру, открывая духовку. — Смотрим, что вышло.
Достал форму.
Шкварчало так, что микрофоны не нужны. Курица получилась именно такой, как я и планировал. Тёмно-золотая, лаковая, блестящая. Кожа натянулась, тонкая, как пергамент. Дотронься — хрустнет.
Запах сбивал с ног.
— Вот она, — тихо сказал я, ставя форму на подставку. Камера взяла крупный план. — Хрустящая. Сочная.
Взял нож и вилку. Провёл лезвием по грудке.
Хрусть.
Звук идеальный.
Отрезал кусочек. Из-под кожи брызнул прозрачный сок. Мясо внутри белое, дымится.
— Видите? — показал кусочек на вилке. — Никакой сухости. Никакой магии. Просто физика и правильный подход.
Лейла стояла рядом. Смотрела на курицу. И во взгляде больше не было ни насмешки, ни высокомерия. Так смотрит голодный человек. По-настоящему. Забыла, что мы в эфире.
Я быстро переложил курицу на блюдо. Рядом — запечённый картофель, брокколи для цвета. Полил густым соусом со дна. Сверху — щепотку петрушки.
Картинка — хоть сейчас на обложку.
Выпрямился, снял рукавицы, посмотрел в главную камеру.
— Это каждый может повторить. Прямо сегодня. Не надо ехать за чешуёй дракона или покупать порошки. Всё, что нужно, есть у вас дома. Или в аптеке за углом.
Улыбнулся. Просто, по-человечески.
— Не бойтесь пробовать новое. Ищите вкусы там, где не привыкли. И откроете другой мир. Мир, где главный волшебник — вы сами. Приятного аппетита.
— И снято! — прокричал Увалов.
Студия взорвалась аплодисментами. Хлопали все — операторы, осветители, гримёры. Кто-то свистнул. Не по сценарию хлопали — еде хлопали.
Я выдохнул. Напряжение отпустило.
Подскочил Увалов, сияя как медный таз.
— Гениально! Игорь, это песня! А запах! Я сейчас слюной захлебнусь!
— Можно? — тихий голос сбоку.
Обернулся. Лейла с вилкой в руке. На курицу смотрит, как под гипнозом.
— Пробуй, — кивнул я.
Она осторожно подцепила кусочек, который я на камеру резал. Отправила в рот.
Я следил за её лицом.
Лейла замерла. Медленно жевала, глаза расширились. Удивление, недоверие… и удовольствие. Чистое удовольствие.
Проглотила, посмотрела на меня. Взгляд странный. Нет больше той игры хищной. Растерянность, что ли? Или понимание, что бабушка её со своими порошками войну проиграла ещё до начала?
— Это… вкусно, — произнесла тихо, будто в преступлении призналась. — Правда, очень вкусно. Чёрт возьми, Белославов…
Потянулась за вторым куском. Плевать ей на манеры и камеры.
Я усмехнулся про себя. Путь к сердцу врага тоже через желудок лежит, оказывается.
— То ли ещё будет, — сказал я, вытирая руки полотенцем. — Это мы только разминаемся.
Первый эфир наш. Света за пультом большой палец показывает, не отрываясь от телефона. Значит, план по скупке «аптечного соуса» запущен.
Война началась. И первый выстрел — куриная ножка.
Глава 2
Съёмочная группа набросилась на мою курицу так, будто неделю не ела. Через пять минут на блюде остались одни косточки. Даже Лейла, забыв про манеры, доедала крылышко, держа его пальцами.
Увалов сиял, болтал с кем-то по телефону, но то и дело бросал на меня довольные взгляды. Рейтингов он ещё не знал, но реакцию людей — видел, а это главное.
Я дождался, пока он закончит, и подошёл.
— Семён Аркадьевич, на пару слов.
— Игорь, ты гений! — он так хлопнул меня по плечу, что я чуть не пошатнулся. — Что ты творишь! Запах стоял такой, я думал, операторы камеры побросают! А Лейла, а? Как вписалась! Между вами прямо искра!
— Вот как раз о ней и хотел поговорить, — перебил я его. — Отойдёмте.
Мы зашли за декорации, где было потише.
— Вы знаете, чья она дочь? — спросил я прямо.
— Ну, Алиева… — Увалов наморщил лоб. — Какие-то купцы, вроде. Богатые. А что?
— Это не просто купцы, — мой голос стал жёстче. — Это главная бандитская семья Зареченска. Её папаша, Мурат, недавно пытался меня зарезать. Прямо в моей закусочной, в моём доме. Ножом.
Улыбка сползла с лица Увалова. Он как-то сразу сдулся и стал очень серьёзным.
— Чего? — переспросил он. — Ты сейчас не шутишь?
— Мне не до шуток. Один из моих парней, Вовчик, в больницу попал после их «внимания». Они мне и опарышей на кухню подкидывали, и посетителей «отравить» пытались. А бабка этой вашей Лейлы, Фатима, — это паучиха, которая всем там заправляет. И вот её внучка у меня на кухне. Думаете, она сюда борщи варить приехала?
Увалов покраснел от злости.
— Вот же твари! — он стукнул кулаком по фанерной стене. — А мне её представили как талантливую девочку, которая мечтает о кулинарии! Сказали, из хорошей семьи, отец — меценат… Понимаешь, её навязали. Был звонок сверху. Очень сверху.
Он мрачно посмотрел на меня.
— Так, ладно, — хмыкнул я. — Допустим, о ней вы ничего не знали. Но обо мне-то вы же должны были хоть что-то разузнать, — я смотрел в его лицо и видел, как на нём постепенно проявляется вина. — Да-а-а, — протянул я с лёгким смешком, — то есть, вы взяли к себе повара, о котором ничего не знаете? Семён Аркадьевич, ну это, как-то недальновидно с вашим-то положением. Вы же директор губернского канала. И ничего обо мне не узнали. А если б я маньяком был?
— Не утрируй, Игорь, — пробормотал он, видимо, понимая, какую глупость сотворил. — Я доверился Свете, сам понимаешь. Твои успехи в Зареченске, а потом то небольшое шоу, что успели снять… они несколько одурманили.
— Допустим, — не стал спорить я. — Но если
