бурлит от мысли о прыщавом карлике. Мой топор и вилы остались в столовой, но магия в пальцах так и пощипывает — на всякий случай.
— Ну, Адди, — Леон ухмыляется, шагая рядом и небрежно засунув руки в карманы своего идеально сидящего камзола, — ты сегодня устроила шоу. Я почти жалею, что не приехал раньше. Мог бы прихватить факел, чтобы помочь с поджогом.
— О, поверь, я и без факела справилась, — фыркаю я, пнув камешек на тропинке. — Но если они еще раз заикнутся про этот брак, я начну с папиной библиотеки, как ты и предлагал. Или с его дурацких статуэток. Серьезно, кто вообще собирает бронзовых гномов?
Леон хохочет, запрокинув голову, и я невольно улыбаюсь. С ним всегда так — даже когда я в очень плохом настроении, он может меня рассмешить. Мы сворачиваем к рощице, где тень от деревьев ложится прохладными полосами, а ветерок колышет листья. На мгновение кажется, что вся эта история с контрактом и Фредриком-младшим — просто дурной сон.
— Ладно, расскажи, как дела в академии? — спрашиваю я, чтобы отвлечься. — Ты же там, небось, опять разбил сердца всем девицам и половине профессоров?
Леон ухмыляется, но в его глазах появляется что-то мягкое, почти смущенное. Ого, это что, мой братец краснеет? Я прищуриваюсь, предвкушая сенсацию.
— Ну, не совсем, — тянет он, почесывая затылок. — Академия — это… знаешь, много учебы, много дуэлей. Я, кстати, выиграл турнир по магическим барьерам на прошлой неделе. Но там есть одна… в общем, девушка.
— Девушка? — я останавливаюсь, упирая руки в боки. — Леон, ты серьезно? Кто она? Рассказывай быстрее, или я подожгу тебе сапоги от нетерпения!
Он смеется, но все-таки начинает рассказывать, и я слушаю, забыв про свой гнев.
— Ее зовут Элара, она из северных земель, изучает алхимию. У нее длинные каштановые волосы, острый язычок и привычка закатывать прекрасные карие глаза. — Я хихикаю, представляя, как мой брат, который обычно заставляет всех вокруг себя краснеть, сам бегает за девчонкой, как влюбленный щенок.
— Она однажды смешала зелье, которое заставило моего коня светиться в темноте, — хохочет Леон. — Я три дня не мог на него сесть, он выглядел, как ходячий фонарь!
Я фыркнула в голос, спотыкаясь о корень, и чуть не падаю. Леон подхватывает меня за локоть, и мы оба смеемся, как ненормальные, пугая белок в кустах. Впервые за день я чувствую себя почти нормально — ну, насколько это возможно для принцессы, которая только что подожгла замок и съела магический контракт.
Мы идем дальше, болтая о всякой ерунде, как вдруг я замечаю впереди маленький пушистый комок. Кролик! Белый, с розовыми ушками, он сидит на полянке и жует клевер, глядя на нас своими круглыми глазками. Я замираю, забыв про все на свете.
— Ой, какой милашка! — шепчу я, приседая. — Леон, смотри, кролик! Я хочу его поймать!
— Адди, ты только что гонялась за женихом с вилами, а теперь хочешь поймать кролика? — хмыкает Леон, но я уже не слушаю. Кролик — это вам не прыщавый Фредрик, он-то точно заслуживает моего внимания.
Я крадусь вперед, стараясь двигаться тихо, но, видимо, моя огненная натура выдает меня, потому что кролик вдруг дергется и скачет в сторону.
— А ну стой! — кричу я, бросаясь за ним. Леон хохочет где-то сзади, но мне не до него. Кролик петляет между деревьями, я мчусь следом, перепрыгивая через кочки и ветки, и чувствую себя охотником из какой-нибудь дурацкой баллады. — Иди сюда, пушистик, я тебя не съем!
Кролик ныряет в кусты, и я, не думая, лечу за ним, не замечая, как земля под ногами становится подозрительно мягкой. В следующую секунду — бум! — я проваливаюсь в кроличью нору, как какая-то героиня из детских сказок.
Я верещу, как ненормальная, размахивая руками, платье цепляется за корни, и, зажмурив глаза, я лечу вниз, ожидая, что сейчас разобьюсь о что-нибудь твердое. Но удара не происходит.
Открываю глаза, и вместо темноты кроличьей норы оказываюсь сидящей на скуле в большом светлом помещении с кучей неизвестных людей.
Я медленно подняла взгляд наверх. Но над мной нависает вовсе не кролик, а рыжая девушка с копной непослушных кудрей, веснушками на носу и нахальной ухмылкой, от которой хочется то ли поджечь ей волосы, то ли всю полностью. Ее зеленые глаза блестят, как у кошки, которая стащила сливки, и она, наклонившись ближе, тянет меня за прядь волос, которые… постойте, черные?
— Ну что, мышка, — тянет она, вертя локон между пальцами, — Попалась маленькая тварь?
Я моргаю, пытаясь собрать мысли в кучку. Черные волосы? Я же была блондинкой, буквально пару минут назад! Мои золотистые локоны, которыми мама так гордилась, теперь угольно-черные, и я, вытаращив глаза, хватаю прядь, чтобы убедиться, что мне не мерещится. Нет, не мерещится. Волосы черные, как ночь, и, кажется, слегка дымятся — то ли от магии, то ли от моего шока.
Что тут вообще происходит?!
Глава 6
Так, Аделин! Выдохни и успокойся. Я сижу на стуле в каком-то странном помещении, которое, похоже, столовая, но точно не та, что в нашем замке. Вокруг длинные деревянные столы, за которыми сидят люди — все молодые, примерно моего возраста, и все в одинаковой одежде: серые туники и штаны из грубой ткани, будто их шили для крестьянской ярмарки.
Я перевела взгляд на рыжую девицу, которая все еще тянула меня за черные — черные! — волосы, и замечаю, что на ней точно такая же серая форма. Мои глаза опускаются на собственные руки, и я замираю: мои пальцы, обычно украшенные кольцами и с аккуратным маникюром, теперь выглядят бледными и потрепанными, а платье… его нет! В
место моего роскошного наряда с кружевами я одета в ту же унылую серую тунику и штаны, как все здесь.
— Что за… — бормочу я, но рыжая перебивает, хохотнув так, будто я только что рассказала ей лучший анекдот в мире.
— Ну что, Катрин, совсем с ума сошла? — говорит она, скрестив руки и ухмыляясь еще шире. — Опять в своих фантазиях? Пора бы уже вернуться в реальность, безродная!
— Катрин? — я резко вскидываю голову, и магия в моих пальцах искрит от возмущения. — Я не Катрин, я Аделин! Принцесса Аделин, если ты не в курсе, рыжая! И что это за место? Что ты сделала с моими волосами и одеждой?!
Девушка закатывает глаза, будто я несу полную чушь, и снова тянется к моему лицу, но на этот раз я не выдерживаю. С силой отталкиваю ее, и она, потеряв равновесие,
