шлепается на пол с удивленным писком.
Вокруг раздаются смешки, но мне не до них — я вскакиваю, чувствуя, как паника и ярость нарастают с каждой минутой. Это что-то из ряда вон выходящее, и я не собираюсь тут сидеть и выслушивать насмешки какой-то нахальной девицы!
— Назови меня еще раз Катрин, и я подожгу твои кудри! — рычу я, и искры с моих пальцев сыплются на пол, только вот они не огненно алые как раньше, а кромешно черные. И это вообще не огонь! Рыжая смотрит на меня с легким удивлением, но тут же снова ухмыляется, будто я ее только позабавила.
Я не жду, пока она ответит. Разворачиваюсь и выбегаю из столовой, игнорируя взгляды десятков глаз, которые, кажется, следят за мной с любопытством и насмешкой.
Коридор за дверью узкий, с каменными стенами и тусклыми факелами, совсем не похожий на светлые залы нашего замка. Мое сердце колотится, магия бурлит, и я почти ожидаю, что сейчас увижу Леона, который вытащит меня из этого кошмара и скажет, что это все шутка. Но вместо брата мое внимание привлекает большое зеркало, висящее на стене в конце коридора. Оно старое, с потемневшей рамой.
Я замираю перед ним, и на меня смотрит… не я. Не своенравноя, эгоцентричная Аделин, не принцесса с золотыми локонами и надменной улыбкой. На меня смотрит худая черноволосая девушка с бледной кожей и огромными синяками под глазами, будто она не спала неделю. Ее лицо острое, почти болезненно угловатое, а глаза — темные, с каким-то затравленным выражением. Я поднимаю руку, и отражение повторяет движение, но это не мое движение. Это не мои изящные пальцы, не мои кольца. Это чужая рука, чужое тело.
— Кто ты… — шепчу я, касаясь стекла. Отражение смотрит на меня, и на секунду кажется, что оно улыбается — не так, как я, а с какой-то странной, почти жуткой тенью. Магия вспыхивает, и зеркало чуть дрожит, будто готово треснуть. Я отшатываюсь, чувствуя, как холод пробегает по спине.
— Да ну быть такого не может. — шепчу я прислоняясь спиной к холодной стене замка или что это вообще такое. — нужно срочно отсюда выбираться!
Я бегом спускаюсь с лестницы ведущей вниз перепрыгивая через ступеньки. Видимо удача решила сегодня ко мне повернуться однозначно не тем местом.
Нога соскальзывает со ступеньки, и я лечу вниз.
Ну все это конец!
Но вместо холодного пола меня ловят теплые руки.
Глава 7
Я лечу вниз по лестнице, сердце колотится так, будто хочет пробить грудную клетку… Нога соскальзывает со ступеньки, и я уже представляю, как разбиваюсь о холодный каменный пол, добавляя к своему списку сегодняшних катастроф сломанную шею.
Но вместо удара меня подхватывают сильные, теплые руки, и я врезаюсь в чью-то крепкую грудь, пахнущую кожей, сандалом и чем-то неуловимо свежим, как утренний лес после дождя.
Я замираю, пытаясь отдышаться, и медленно поднимаю взгляд, ожидая увидеть какого-нибудь грубого стражника или, хуже того, очередного прыщавого Фредрика-младшего. Но вместо этого… о, боги, помилуйте!
Передо мной стоит мужчина, от которого даже моя огненная ну или уже не совсем магия, кажется, замирает в благоговейном трепете. Он высокий, широкоплечий, с мускулами, которые проступают под закатанными рукавами белоснежной рубашки, небрежно расстегнутой у ворота. Его волосы — золотисто-русые, слегка растрепанные, водопадом падают на плеч, обрамляя лицо, которое, клянусь всеми драконами, выглядит так, будто его вырезали из мрамора древние мастера.
Острые скулы, легкая щетина, а глаза — голубые, как горное озеро под солнцем, с искрами веселья и легкой тревоги. На правой руке, от запястья до локтя, вьется татуировка — замысловатый узор из линий и символов, которые, кажется, слегка светятся в тусклом свете коридора.
Я моргаю, пытаясь собрать мысли в кучку, но мой мозг, похоже, решил устроить себе каникулы. Сердце колотится, щеки горят — и это точно не от магии, а от того, что я, кажется, забыла, как дышать.
Он смотрит на меня сверху вниз, слегка приподняв бровь, и я чувствую себя так, будто меня поймали на чем-то постыдном, вроде поджога очередного замка (хотя, честно, я бы это повторила).
— Адептка Катрин Эванс, с вами все в порядке? — его голос низкий, бархатный, с легкой хрипотцой, которая пробирает до мурашек. Он произносит «Катрин Эванс» так, будто это мое настоящее имя, и я невольно киваю, как зачарованная, не в силах отвести взгляд от его лица.
Мое мозг, похоже, решил, что это лучший момент за всю мою жизнь, несмотря на весь этот кошмар с кроличьей норой
И тут, как назло, мой язык, этот предатель, выдает:
— А вашей маме невестка не нужна?
Я замираю. Он замирает. Его брови взлетают вверх, а голубые глаза расширяются от смеси удивления и веселья. Я хлопаю себя по губам, будто это может отменить сказанное, и чувствую, как внутри все сжимается от стыда.
Аделин, ты что, совсем спятила?! Невестка?! Да ты только что подожгла замок, съела магический контракт и провалилась в кроличью нору, а теперь флиртуешь с каким-то… божественным блондином?! Я мысленно проклинаю себя, но было уже явно поздно — слова вылетели, и, судя по его лицу, он их точно не забудет.
Глава 8
— Что вы сказали? — переспрашивает он, и уголок его губ подрагивает, будто он еле сдерживает смех. Его голос звучит так, словно он одновременно шокирован и навеселе, и я не знаю, хочу ли я провалиться сквозь землю или поджечь что-нибудь, чтобы отвлечь внимание.
Я открываю рот, чтобы выдать что-то умное, может, даже извиниться (хотя это совсем не в моем стиле), но тут сзади раздается строгий женский голос, холодный, как зимний ветер:
— Профессор Рейн, вы закончили с обходом?
Я поворачиваю голову и вижу женщину в строгом черном костюме, с волосами, убранными в тугой пучок, и очками, которые сидят на кончике носа, будто готовы в любой момент упасть.
Она смотрит на нас с таким выражением, словно мы только что устроили дуэль прямо посреди библиотеки. Ее глаза — серые, холодные, как сталь, — буравят меня, и я чувствую себя так, будто меня поймали на краже пирогов из кухни.
Профессор?! Этот богоподобный мужчина — профессор?! Мой мозг, и без того перегруженный, начинает искрить, как мои пальцы, когда я злюсь.
Я нервно хихикаю, пытаясь скрыть панику, но смех выходит каким-то сдавленным, почти истеричным. Профессор. Катрин. Кроличья нора. Это уже слишком. Мой взгляд мечется между Рейном, который все еще смотрит на меня
