На этот раз никто не протестует, и я с активом ухожу в свой кабинет.
МГУ, ВШУИ, кабинет Колчина.
Время 16:05.
Мои ребята рассаживаются, а вернее сказать, размещаются. Для полутора десятков человек мест не хватает. Поэтому сначала сидячие места занимают девчонки, а парни — что останется, да и на полу места много. Куда они и плюхаются, не чинясь.
Раскусил я Лазаревича! Кто молодец? Это я молодец! Вытащил-таки занозу из мозга.
Когда мы разговаривали, этот Лазарь употреблял по отношению к «Кассиопее» личные местоимения второго лица. «Вы», «у вас», «вам», «ваша», то есть он непроизвольно себя выдавал, используя отделяющие формы речи. Он не говорил «наша Ассоциация», он говорил: «ваша Ассоциация». «Моя группа» и «ваша Ассоциация». Мы для него — отдельный объект, он с самого начала не считает нас своими, Ассоциацию своим домом. Так можно относиться и к друзьям, приятелям: как говорится, дружба дружбой, а денежки врозь. Но чаще так обращаются к партнёрам разной степени надёжности, конкурентам, а ещё… ещё к потенциальной жертве, добыче. В любом случае мы для него — объект, который он планирует употребить к своей пользе. Ну-ну, за мной не заржавеет, употреблялку быстро оторву.
Такой феномен можно наблюдать в речах очень многих деятелей. Они сдают себя с потрохами, когда позволяют себе по отношению к России словосочетание «эта страна». Тоже лексический жест отстранения, размежевания. Так могут сказать только те, кто не считает Россию своей родиной. Патриот никогда так не говорит, только «наша страна», «моя страна».
В последнее время перестал это слышать. Наверняка кто-то подсказал, что это равносильно татуировке на лбу: «тать».
— Ну что, разместились? — оглядываю свою лейб-гвардию. — Надолго вас не задержу. За эту неделю нам надо провернуть одно дельце. Оно небольшое, но малость тягомотное. Как раз пора, тянуть больше некогда, Ассоциации пора оформляться официально. Займётся Игорь, Люда и Вера — его правая и левая руки. Все остальные на подхвате…
Ставлю задачу, обсуждаем мелочи, на всё про всё уходит чуть больше получаса. Напоследок Вера и Куваев скидывают мне на компьютер видео бунта в стакане воды.
20 сентября, понедельник, время 13:20
МГУ, ВШУИ, деканат.
— Незачем вам это брать на себя, Виктор. — Виктория Владимировна, как всегда, великодушна. — Приносите все чеки и счета нам, мы оплатим. Это всё в рамках наших договорённостей.
— О, Виктория свет Владимировна! — прихожу в экстаз. — Да воздастся вам всё сторицей! Да пребудет с вами благодать небесная!
— Будете должны, — слегка остужает меня деканша. — Надеюсь, не забудете нас, когда окажетесь на коне.
— Когда мы окажемся на коне, ваш нос будет в табаке, а попа в тепле, — горячо заверяю домохозяйку нашей буйной Ассоциации.
Деканша смеётся и грозит пальцем. Она постоянно меня выручает по мелочи, но такой, досадной, которой хотелось бы избежать. Предстоят кое-какие расходы на нужды Ассоциации, мой личный кошелёк выдержит, но заметно похудеет. Своих средств в Ассоциации пока нет. Не доросли.
Глава 2
Реакция. Души прекрасные порывы
24 сентября, пятница, время 13:55.
МГУ, ВШУИ, кабинет Колчина.
— Нехилые у вас аппетиты, — разглядываю меморандум инициативной группы, которую студенты, подхватившие вирус хапужничества и рейдерства, таки создали.
Угадайте с одного раза, кто лидер — они его тоже координатором назвали — группы этих ухарей? Если кто-то сказал, что Лазарь, тот угадал и может угоститься пирожком.
Самый главный пункт, так сказать, гвоздь программы — выборы главного координатора. Те, кто назвал Лазаревича основным кандидатом от внезапно возникшей оппозиции, тоже имеют полное право взять пирожок.
Само собой, пара пунктов повестки дня: создание и выборы членов избирательной комиссии, а также счётной комиссии.
— Бюллетени напечатали?
— Вот форма, — Лазаревич невозмутимо подаёт лист. — Размножить — не проблема. Можете взять на себя.
— Ага-ага, — киваю. — Повешение приговорённых — дело рук самих приговорённых.
— Ну почему же? Могут и вас выбрать.
— Ладно, что у нас дальше? Создание Наблюдательного совета.
Успешно давлю смешок, вот наши проректоры удивятся, особенно Бушуев. Вроде он там самый авторитетный.
— Выборы в президиум Ассоциации и контрольно-ревизионной комиссии… эка вы размахнулись! — смотрю на Лазаря с весёлым одобрением. — Гляжу, вы полностью структуру Ассоциации расписали!
О том, что в их бюрократическом творении даже не предусматриваются профильные структуры, занимающиеся реальным делом, умалчиваю. Всё равно это филькина грамота. Однако я с огромным видимым уважением бережно укладываю полученные документы в ящик стола. Отдельной папочкой. Потом я её очищу. Или нет, оставлю для истории. Отличный компромат получится в будущем. Причём недалёком.
— Только это всё недействительно.
— Это почему? — Лазаревич спокоен, но еле ощутимо дёргается.
— В силу анонимности. Где список проголосовавших и принявших этот документ? Дмитрий, вы точно юрист? Вашей подписи маловато. Эдак каждый может состряпать любой мандат и размахивать им во всех кабинетах и на всех перекрёстках.
— Голосовать мы на общем собрании будем. А Положение разработано инициативной группой, — объясняет, но уже понимает, что у меня есть повод отправить его со всеми бумагами за борт.
— До пяти часов сего дня не будет оформленного списка, обсуждение ваших предложений перенесём на месяц. Мы не будем дёргаться из-за ваших капризов каждую неделю.
Кандидат на моё место быстро вскакивает, времени у него в обрез. Останавливаю его на пару слов:
— Дмитрий, у меня один вопрос, — наверное, зря это делаю, но не могу удержаться. — Вы понимаете, что в нашей базе данных напротив вашей фамилии будет стоять чёрная метка? Вы никогда не будете работать ни в Ассоциации, ни в будущем агентстве, ни в каких-либо других сопряжённых структурах.
О том, что нехорошую пометку поставят им всем, не говорю. Предупреждать противника заранее о своих действиях — проигрышная тактика. Да и плевать ему на всех, кроме себя.
— Посмотрим, — Лазаревич хладнокровно пожимает плечами. — В свою очередь скажу, что если стану хозяином этого кабинета, то напротив вашей фамилии никаких запретов вешать не стану.
Угу. Он ещё и рассчитывает на мне ездить, ухарь какой.
25 сентября, суббота, время 14:35.
МГУ, ВШУИ, лекционная аудитория.
У входа в аудиторию пикет, так просто не пройдёшь. Силовая составляющая: я, Овчинников и Ольховский, все усилены грозными красными повязками. Юра — один из моих лучших учеников по рукопашному бою. Не, звёзд не хватает, но упорственно старательный, рядовому гопнику связываться с ним сильно не советую. Даже паре-тройке гопников.
Силовой компонент дополнен административно-преподавательским, две факультетские единицы — деканша и единственный профессор ВШУИ. Короче, но пасаран, враг не пройдёт и всё такое.
Девчонки-фрейлины сноровисто оформляют всех наших, почти не задерживая. Им помогают Песков, Ольховский, Марк и другие лидеры проектных групп. Кучки удостоверений действительных членов Ассоциации «Кассиопея» тают на глазах. И без того невысокие — ведь это ламинированные листики, похожий на пенсионный СНИЛС. Краткие анкетные данные, фото с печатью факультета, красивые буковки в заглавии, бирюзовый фон.
Заказать меньше сотни таких красивых бумажек — не проблема. И даже не из моего кармана, хотя нескольких тысяч я бы не пожалел, а то тупо собрал бы деньги со всех. Но нет, деканат ВШУИ провёл как расходы на общественные мероприятия.
Немного волновался, что кто-то из актива проболтается, но нет, обошлось. Сфотографировали всех, сформировали изображения в фотошопе, отдали в фирмочку, занимающуюся изготовлением визиток, те слепили за сутки. Если бы не успевали, обошлись бы изготовлением и вручением бейджиков. Главное — суть, а не форма. Всю черновую работу взял на себя Овчинников, остальные на подхвате.
