Последние слова декана летят уже в спину Лазаря:
— Сильно не расстраивайтесь, Лазаревич. Никто не мешает вам самому забрать документы и перевестись в другой вуз. И доучиться там. Если примут. Рекомендации вам, разумеется, давать не собираюсь. И характеристика, если затребуете, будет не самая хорошая, вы уж извините.
8 октября, пятница, время 19:25.
МГУ, ГЗ, сектор В, 8-ой этаж, комната фрейлин.
Благословенное время — студенческий вечер. Позади интеллектуально напряжённая первая половина дня, следующая за ударной дозой утренней тренировки. Работа после обеда носит вторичный характер: оформление, додумывание, взаимное консультирование. Уже не предельно интенсивная, но усталости добавляет.
Нам здорово помогают переключиться танцы, которые закончились почти час назад. Уверен, что при отсутствии равновесия между интеллектуальным развитием и физическим мы не смогли бы достичь нынешних успехов в многотрудной учёбе. Те же фрейлины, что сейчас щебечут, накрывая на стол с помощью Светы и Таши, сдают экзамены и зачёты намного увереннее. Часто досрочно.
Кстати, о чём это они?
— Ой, девочки, там такое происходит, с ума сойти! — восторгается Люда.
Это она в самом начале сказала, а сейчас о чём речь?
— Погоди-ка, Люда, — останавливаю вербальный фонтан. — Давайте сначала на стол накройте, а потом всё по порядку и с самого начала.
Салаты, пирожки, печенье и конфеты, без которых девочкам никак. Стол накрыт, всей толпой — кроме меня с нами Куваев и Ольховский — усаживаемся, и Люда начинает вести свой рассказ, прерываемый хихиканьем и редкими вставками Веры.
Накануне, после обеда.
Юридический факультет.
— Людмила Яковлевна Гершель? Студентка пятого курса факультета космических исследований, две тысячи шестого года рождения? — получив подтверждение на все вопросы, «следователь» аккуратно записывает анкетные данные в протокол.
Класс адаптирован под кабинет. Столы сдвинуты в сторону, стулья — в ряд у одной и другой стены. Следователь, секретарь (в допотопные времена стенографистка, а сейчас она элементарно следит за записывающим устройством) и факультетский преподаватель. Последний персонаж в УПК не прописан, но как без него при обучении?
— Гражданка Гершель, — заученно бубнит «следователь», студент четвёртого курса юрфака, — вы приглашены на очную ставку со свидетелями по делу о попытке рейдерского захвата Ассоциации «Кассиопея».
Далее он немного скучным голосом знакомит с порядком процедур опознания и очной ставки, удостоверяется, что понят правильно и вопрошает:
— Узнаёте кого-нибудь из них?
— Знакомыми кажутся все, господин следователь, — Люда охотно включается в процесс, «следователь» её останавливает:
— Извините, забыл предупредить. Следствие интересует следующий факт: присутствовал ли кто-либо из представленных граждан на собрании Ассоциации «Кассиопея» 18 сентября сего года?
— Вот этого, — Люда бестрепетным пальчиком показывает на второго слева, тёмно-русого невысокого паренька слегка округлого телосложения и с бегающим взглядом, — точно помню. Один из самых шумных был. То и дело вскакивал, размахивал руками, кричал «Долой самодержавие!»
— Неправда! — вскидывается уличённый паренёк. — Я высказывался против автократии и требовал гласных выборов!
— Я не дословно, а по смыслу, — слегка туманно поясняет Люда «следователю».
С подозреваемыми ей общаться напрямую запретили.
«Следователь» оформляет протокол.
— Требую адвоката! — вдруг вскидывается опознанный.
— Обязательно, — отзывается следователь под поощряющей улыбкой наблюдающего преподавателя. — Как только переведу вас в положение подозреваемого. Вы можете быть свободной, гражданка Гершель.
Всё это рассказывает непрерывно хихикающая Люда. Вера добавляет:
— На юрфаке движуха несусветная. Кто-то кого-то куда-то отводит вроде как под конвоем. Ребята в красных повязках. Говорят, что где-то организовали арестантскую комнату. Там преподаватели проводят опросы «задержанных» на предмет прав и обязанностей задержанных и сотрудников правоохранительных органов. Знания УПК проверяют.
— А нефиг на нашу Ассоциацию рот разевать! — ржёт Куваев громче всех.
О том, что это я идею декану юрфака подал, помалкиваю. Надо отдать ему должное — он ухватился за неё моментально. Такой замечательный повод провести со студентами практическое обучение на знание Закона о полиции и многих других юридических тонкостей. Вплоть до порядка конвоирования и содержания заключённых. Декан охотно согласился со мной, что студентам юрфака крайне полезно будет побыть в роли свидетелей, подозреваемых и обвиняемых. Так сказать, посмотреть на действие закона с обратной стороны.
— Нам надо Устав Ассоциации принимать, — вздыхая от перспектив нудной работы, делаю глоток чая, — другими бумажными делами заниматься.
— Какими? — вопрос озвучивает Люда, но ожидающе смотрят все.
— Наверное, надо взносы собирать. Как думаете, какой ежемесячной суммой можно обойтись?
После короткого обсуждения все соглашаются на сто рублей. И по кошельку не ударит, и ощущение вклада есть. Это ниточка, привязывающая к Ассоциации. Когда человек за что-то платит, пусть символически, он это ценит. Получать всё равно будут намного больше, наш деканат уже учитывает членство в Ассоциации при начислении стипендии. Рядовым — пятьсот рублей, лидерам групп разработчиков — тысячу. Так что наши все в плюсе. Другие факультеты тоже решают этот вопрос. К тому же надо учесть, что некоторые разработки оплачиваются университетом. Например, проекты Пескова.
— Ещё нам нужен формальный управляющий орган. Во-первых, надо подобрать слово. Правление, бюро, комитет, совет, коллегия. Во-вторых, порядок вхождения туда.
— Коллегия не подходит, — резонно высказывается Таша. — Это для коллег, а у нас много всяких направлений. В высший орган как раз будут входить руководители коллегий. Например, финансово-экономическая коллегия, юридическая и другие.
«Бюро» тоже никому не нравится. Неожиданно все склонились к слову «совет». Любопытно! У нынешней молодёжи нет аллергии на это слово, как у многих из старшего поколения.
Так же все соглашаются на то, что в Совет автоматически входят лидеры действующих групп.
— А если группа распустится после успешного окончания проекта? — озадаченно чешет в затылке Ольховский.
— Дадим какой-то срок — допустим, месяц — на поиск нового направления работы. Или сами найдём.
— Вдруг не найдётся?
— Тогда лидер группы уходит из Совета. Можно оставить совещательный голос. Хотя мне трудно представить такую ситуацию, чтобы перспективный проект закончился. Твоё плазменное напыление, в конце концов, даст результат. После этого начнётся производственный цикл и дальнейшее развитие технологии. Там работы на годы, если не на десятилетия.
Оборачиваюсь к Таше:
— За 3D-печать в этом смысле совсем не боюсь. Проект явно долгосрочный. Себе, ребята, хочу право вето, — мимоходом ввожу почти монархическую норму, но народ почему-то легко соглашается.
Наверное, потому, что Овчинникова рядом нет.
Легко соглашаются и на особый порядок выборов главы Ассоциации. Мы вводим принцип самовыдвижения и самораскрытия. Хочешь войти в Совет? Не надо спрашивать разрешения и требовать голосования по этому вопросу, создавай свою группу и подавай идею проекта. Если он принят в работу, то его руководитель автоматически становится членом Совета, как только появляются первые результаты. Такая же картина с выдвижением главы Ассоциации. Любой член Совета, который способен генерировать интересные идеи, имеет право им стать. Да, после утверждения Советом и на определённый срок без ограничения на количество сроков.
— Эдак мы раздуем Совет до неприличных размеров, — чешет репу Куваев, нисколько не обидевшийся на то, что его обошли тёплым местом.
