В 1839 г. англичане напали на государство Синд (территория совр. Пакистана), и после бомбардировки взяли порт Карачи. Эмирам Синда пришлось подписать кабальный договор и выплачивать дань Ост-Индской компании. В феврале 1842 г. войска Компании снова вторглись в Синд, и, разгромив синдских эмиров и ополчение белуджей, присоединили его территорию. Английский командующий Ч. Нейпир щедро вознаградил сам себя за успех, взяв из военной добычи ценностей на в 70 тыс. ф. ст. После этой войны британцы выходят на границу с Афганистаном, который постараются прибрать к рукам — конечно же, для «защиты» своих индийских владений.
В 1845 англичане взялись за сикхское государство в Пенджабе, где незадолго до этого умер энергичный правитель-сардар Раджит Сингх. Некогда могущественная сикхская армия была охвачена демократическими преобразованиями. Командовать стали выборные солдатские панчаяты (советы). Результат не замедлил себя ждать. В 1845–1846 гг. англо-сипайская армия разбила сикхов в четырех сражениях. Согласно договору, подписанному регентами малолетнего сардара, сикхское государство получило английскую администрацию.
В апреле 1848 сикхская армия попробовала избавиться от господства Компании. Однако сикхи были истреблены английской картечью неподалеку от своей столицы Мултана. А затем войска Компании подвергли столицу интенсивной бомбардировке и не менее интенсивному разграблению. Здесь повторились сцены, типичные для колониальных войн, которые вела «основоположница демократии». Ударники капиталистического труда награбили одного только золота и серебра на 5 млн. ф. ст. Среди захваченной англичанами добычи оказался бриллиант Кох-и-Нур, то есть Гора Света, один из крупнейших в мире — он украсил корону Ее Величества.
После разгрома лучших индийских воинов в руках британцев оказалось три четверти населения Индии. Прибрать остатки Индостана было уже делом техники. Здесь больше не осталось ни одного сильного противника.
Тем временем массовый голод делал свои «успехи», охватывая раз за разом всё большую территорию колониальной Индии. Это было результатом сознательной политики британских властей по разрушению сельской общины и разорению местного ремесленного производства, что освобождало рынок для английских промышленных товаров. По сообщению британского генерал-губернатора от 1834: «Равнины Индии белеют костями ткачей».[29]
На индийские княжества, ограбленные Ост-Индской компанией, ложилось обслуживание кабальных займов. Компания верно следовала либеральным принципам — и, раздавив индийскую общину, сама не тратила денег на работы в интересах общества, на ирригацию и мелиорацию, столь важные в индийских природно-климатических условиях. От этого поля пустели быстрее, чем от прямого грабежа.[30]
Безудержная эксплуатации индийских колоний была важнейшим источником накопления английских капиталов и промышленной революции в Англии, обеспечила до трети английских инвестиций.[31]
По подсчетам известного американского историка Б. Адамса, в первые десятилетия после присоединения Индии англичане вывезли оттуда средств на сумму 1 млрд. ф. ст.[32]
Переход Индии после сипайского восстания под прямое управление британской короны не затормозило маховик ограбления этой страны.
* 1800–1825 гг. от голода умер 1 млн. чел.,
* 1825–1850 гг. — 400 тыс.,
* 1850–1875 гг., поражены Бенгалия, Орисса, Раджастан, Бихар, умерло 5 млн.,
* 1875–1900 гг. — умерло 26 млн.
Жертвами «большого голода» 1876–1878 гг., поразившего в первую очередь, Бомбей и Мадрас, стали по данным английской администрации около 2,5 млн., а по индийским данным около 10 млн. чел.[33]
С начала 20 в. английская администрация стала скрывать данные о жертвах голода в Индии.[34] В официальной статистики указывалась лишь численность населения районов, поражённых голодом.
* 1905–1906 гг. голод поразил районы с населением 3,3 млн. чел.,
* 1906–1907 гг. — с населением 13 млн.,
* 1907–1908 гг. — с населением 49,6 млн. чел.[35]
Данные по смертности от голода списывались на эпидемии холеры и чумы, вспыхивавшие в голодающих районах. В 1896–1908 гг., по данным английской администрации, в пораженных голодом районах, «от чумы» умерло 6 млн. чел.[36]
В годы Первой мировой войны колония Индия с преимущественно нищим населением должна была поставить английской метрополии продовольствия и снаряжения на 200 млн. ф.ст., предоставить займов на 150 млн. ф.ст. (не считая многомиллионных пожертвований, носящих, как правило, принудительный характер). Поставки сельхозпродукции производились в принудительном порядке (фактически то была продразверстка), займы и поставки обеспечивались повышением налогов. Множество крестьянских хозяйств разорилось, крестьяне превращались в бесправных сборщиков и батраков. Урожаи значительно сократились. Рабочий день на предприятиях длился до 15 часов. К концу войны Индию поразил голод, сопровождавшийся эпидемиями — от этих причин погибло 12–15 млн. чел.[37]
В 1933 г. директор Медицинской службы Индии генерал-майор Дж. Мигоу сообщал, «по крайней мере 80 миллионов человек в Индии постоянно голодают».[38]
В 1942–1943 гг. территорию Бенгалии, север и восток Индии охватил голод, жертвами которого стало 5,5 млн. чел.[39] Голод был результатом реквизиций риса и прочего зерна, предпринятых английской администрацией и, по мнению некоторых исследователей, являлся сознательным ударом Англии по индийскому населению, поддержавшему «Августовскую революцию» 1942 г. и антибританское движение, возглавляемое Субхасом Босом.[40]
III. Голод во французском Алжире[41]
В предыдущей заметке «Голод в британской Индии» я коснулся темы эксплуатации британских индийских колоний. Овладение Индостана англичанами сопровождалось масштабным разграблением там государственной и общинной собственности, уничтожением местного мелкотоварного хозяйства, разрушением общественных сельскохозяйственных систем, например ирригационных — всё это привело к гибели от голода десятков миллионов людей. Схожее происходило и в других колониях и полуколониях Британии, а также в колониальных владениях других западных держав.
Капитал этих стран, точно также как и английский, выходя на мировую арену, вторгается в социумы, ведущее некапиталистическое хозяйство, насилует и разрушает их — в целях максимизации прибыли и снижения издержек.
«Надеяться на то, что капитализм когда-нибудь будет довольствоваться только средствами производства, которые он может получить путем товарообмена, — значит строить себе иллюзии… Поэтому капитализм считает для себя жизненным вопросом насильственное присвоение важнейших средств производства колониальных стран… Как вступительный прием капитала вытекает систематическое планомерное разрушение и уничтожение тех некапиталистических социальных объединений, с которыми он сталкивается при своем расширении. Мы имеем здесь дело уже не с первоначальным накоплением: описанный процесс продолжается до наших дней. Всякое новое расширение колоний сопровождается конечно этой упорной войной капитала против социальных и экономических отношений аборигенов и насильственным похищением их средств производства и рабочих сил», — отмечает исследовательница накопления капитала Р. Люксембург.[42]
Кстати, нечто похожее, что творилось в 19 в. в колониальных странах, повторится и в конце двадцатого столетия — на последней территории, осваиваемой мировым капиталом, в России…
Из-за кровавых религиозных конфликтов 16–17 вв. Франция слишком поздно включилась в борьбу за колонии. Все ее попытки в 18 в. перехватить колониальное лидерство у Британии завершаются неудачей. Франция остается страной с большим аграрным перенаселением, с развитыми ремеслами и мануфактурами, но со слабым развитием фабрик — сказывается нехватка дешевых колониальных ресурсов.
С французской революции начинается переход от аграрного сословного общества к индустриальному буржуазному, который занял около 80 лет. Сопровождалось это большими кровопусканиями. Во Франции так и не произошло решительного раскрестьянивания, как в Британии. Однако излишки аграрного населения были перемолоты репрессиями и войнами, которые длились без перерыва 23 года. Десятки тысяч голов сняла революционная гильотина. В провинциальных городах примечательным видом казни было массовое утопление. В одной только Вандее было уничтожено до полумиллиона человек, преимущественно простых крестьян.[43] Буржуазные демократы истребляли социальные слои, задержавшихся в феодализме, с размахом и изобретательностью. Например, во время «республиканских свадеб» связывали вместе голышом священника и крестьянку, после чего топили.[44]
