Энциклопедия Брокгауз в конце 1890-х пишет о значительном уменьшении туземного населения Алжира.[54] Историк D. Lefeuvre сообщает о сокращении населения Алжира только с 1830 по 1872 гг. на 875 тысяч человек, с 3 млн. до 2 млн. 125 тыс.[55] Итак, от четверти до трети населения Алжира погибла в результате прихода западного капитализма. И можно сказать, если бы в Алжир пришли англичане с их расизмом и холодной протестантской безжалостностью — результат был бы еще страшнее. Достаточно вспомнить судьбу Ирландии, где и сегодня население гораздо меньше, чем в начале 19 века — там тоже было произведено разрушение общинного землевладения и конфискация массы земель в пользу колонистов-протестантов и английских лендлордов, сопровождающаяся обезземеливанием коренного населения..[56] Или помянуть коренных жителей Австралии, которых просто уничтожали как животных, вредящих стадам английских колонистов…[57]
Однако стоит ли удивляться, что антиколониальная борьба, развернувшаяся в Алжире после 1954 г., носила чрезвычайно жестокий характер с обеих сторон; в борьбе против французской армии погибло около полутора миллионов алжирцев, население сотен деревень было депортировано, около 2 млн. чел. отправлено в концлагеря.[58]
В одной из следующих заметок цикла «Как строился капитализм» я постараюсь осветить «цивилизаторскую» деятельность бельгийцев в Конго, превративших большую и густонаселенную часть черной Африки в огромный трудовой концлагерь — за первые тридцать лет колониального правления население страны сократилось вдвое.[59] (См. мою статью "Как большой бизнес построил ад в сердце Африки".)
IV. Образцовая американская война
Американо-испанская война 1898 и последующее за ней завоевание Филиппин. Именно эта война дала старт длинной череде грабительских походов вооруженных сил США за пределы собственно американского континента — происходивших, похоже, под девизом «У вас есть то, что нужно нам — ждите нас в гости».
Большую часть своих колониальных владений Испания потеряла еще в 1820-х.
За предыдущим сеансом потрошения заморских испанских владений стояла Англия, оказавшая латиноамериканским повстанцам всю необходимую поддержку, в том числе, военную, транспортную и информационную. К примеру, английская эскадра под командованием Кокрейла перебросила повстанческую армию де Сан-Мартина из Чили в Перу. А Симон Боливар, уже после начала мятежа посетивший Лондон, смог на щедрые субсидии Уайт-Холла навербовать целый легион наемников из числа европейцев. Освободившись от испанцев, Латинская Америка превратилась вовсе не в единое независимое государство, как об этом (возможно) мечтал Боливар, а в скопище банановых республик. За их республиканскими и демократическими фасадами скрывались английский, а затем американский диктат, господство английских, а затем и американских монополий, резкое классовое расслоение, геноцид коренного населения (вершиной которого стала Парагвайская война), застойная нищета беспощадно эксплуатируемых крестьян-пеонов, открытое или слегка закамуфлированное рабство на плантациях и рудниках; сырьевой характер экономики; беспредел, творимый частными армиями крупных землевладельцев; засилье в выборных органах власти компрадоров, латифундистов и агентов западных компаний.
И такое «освобождение» стало матрицей для многих других «освобождений» — уже за пределами Латинской Америки…
Однако после всех ампутаций у испанской короны осталось несколько заморских жемчужин — красивые острова с разнообразными ресурсами, находящиеся на важных океанических коммуникациях.
США к интересующему нас периоду времени окончательно подавили сопротивление коренных американцев — на порядок сократив их число с помощью депортаций и геноцида. В 1860–90-х гг. земля, еще принадлежавшая индейцам на западе континента, была поделена на квадратики и перешла в распоряжение колонистов-фермеров, после чего немедленно начался процесс укрупнения земельной собственности. Мелкотоварные хозяйства разорялись и через руки банков попадали во владение крупных капиталистических bonanza farms. Города были наводнены разорившимися фермерами и иммигрантами; бурно росла промышленность, защищенная высоченными протекционистскими тарифами. Именно на протекционистских биллях сделал карьеру тогдашний американский президент У. Мак-Кинли. (Либеральные разговоры о великой пользе неограниченной конкуренции — это лишь для внешнего употребления, когда западные компании захватывают чужие рынки и убивают чужую промышленность.) Американский капитал нуждался в разнообразном дешевом сырье, защищенных рынках сбыта для произведенной продукции, и в морских коммуникациях, обеспеченных военно-морскими базами…
Началась американо-испанская война после интенсивной газетной кампании об «испанских жестокостях». Такая прелюдия к американской агрессии впоследствии сделается стандартной.
15 февраля 1898 на рейде Гаваны взорвался броненосец «Мэйн». Никаких мотивов для проведения такого рода диверсии у заведомо более слабых испанцев не было — неужто они хотели ускорить нападение США? О грязной подоплеке теракта свидетельствует и то, что практически все офицеры этого корабля находились на берегу. Американцы, немедленно обвинив во взрыве испанцев, потребовали от испанской короны отказаться от Кубы и 21 апреля без объявления войны начали военные действия. Такой casus belli стал образцом для большинства войн, которые велись американцами вплоть до сего дня.
За сто лет схема была обкатана до совершенства:
«Некая страна страшно страдает от отсутствия свободы, демократии, законности, несоблюдения прав человека и т. п. (американскому правительству и капиталу нужны ресурсы этой страны) — Враг ужасен и жесток (будущая жертва слаба и лишена могущественных союзников) — Коварный враг уже совершил нападение на наших граждан, мы должны защищаться (американское правительство убило порцию своих граждан [современный вариант, несколько туземных «борцов за демократию»] и свалило вину на будущую жертву) — Американский солдат непобедим, общественность ликует («джи-ай» уничтожают на своем пути всё, что движется и дышит) — Мы принесли этой стране свободу, демократию, законность, права человека и т. п. (Америка получила ресурсы этой страны и не отдаст их, пока не употребит их полностью)».
В августе сопротивление испанцев на Кубе, Филиппинах и Пуэрто-Рико было сломлено. Причем на Филиппинах патриотическое движение фактически самостоятельно разгромило испанцев, так что американским солдатам лишь осталось гордо войти в Манилу.
10 декабря 1898 г. парижский мирный договор оформил результаты агрессии. Испания «официально» передала Штатам Филиппины, Пуэрто-Рико и Гуам. А также оплатила расходы США по нападению на саму себя — 25 млн. долларов. Куба, формально объявленная независимой, была также оккупирована американцами.
Президент Мак-Кинли обозначил статус оккупации как «доброжелательная ассимиляция» и «мягкий режим справедливости и законности» (тогда, как мы видим, американское правительство не столь зацикливалось на лозунгах «свободы и демократии», как сегодня). Кстати, Мак-Кинли погиб на президентском посту от пули, выпущенной «анархистом» — может, и в самом деле небесная кара настигла организатора грабительской войны.
4 февраля 1899 американцы приступили к боевым действиям против правительства Филиппинской республики, сформированного патриотами. Филиппинские республиканские части в скором времени превратились в партизанские отряды, ведущие борьбу с навязчивыми «освободителями» — началась первая в Азии герилья.
Более двух лет 120 тыс. американских солдат упорно истребляли партизан и всех, кто подозревался в поддержке партизанских отрядов.
Попутно американцы всячески поддерживали разногласия в филиппинском руководстве; так президент Э. Агинальдо (выходец из богатой чиновничье-помещичьей семьи) отстранил от власти главу правительства Мабини и, очевидно, поддержал заговор против главнокомандующего Луна, завершившийся его убийством.
В 1901 Агинальдо был схвачен американцами и из плена призвал соотечественников сложить оружие. Однако партизанская борьба продолжалась в некоторых регионах до 1913 года. В ходе боевых действий сложило головы 4200 «джи-ай» и 16 тыс. партизан (весьма недурное для филиппинских патриотов соотношение, учитывая колоссальную разницу в вооружении в сравнении с противником).
В ходе завоевания Филиппин погибло, по официальным данным, 200 тысяч мирных жителей. Учитывая, что ковровые бомбардировки американским командованием тогда еще не проводились (ввиду отсутствия соответствующих военных технологий), то можно предположить, что большинство нонкомбатантов было уничтожено американцами вполне дедовским образом — штыком, ножом, пулей.
