появится ручка. Крутанешь ручку – самый толстый барашек сдвинется с места, и вот она, скважина. Однако на что нужна скважина, если нет ключа? Найти ключ помог бы королевский скипетр, что лежал в тайнике в другой комнате, а где именно, знал лишь сам король и его преемник. Скипетр, эбеновый жезл с нефритовой лисичкой. Так вот, чтобы обнаружить ключ, следовало отвинтить лисичку.
Но на этом хитрости не кончались. Чтобы запереть сокровищницу, ключ надо было повернуть три раза, а еще набрать единицу и два нуля под юбкой пастушки и заблокировать замок. В вихре предсвадебных хлопот Тибо сказал канцлеру: «Закрывайте сами, не забудьте: «сто» его блокирует. Смотрите не застряньте внутри, не то пир пропустите». А разблокировать замок невозможно, если не ткнуть в глаз самого маленького барашка иголкой или зубочисткой.
Бедняга канцлер никак не мог припомнить главного: иголкой или зубочисткой? Нет, проблема не в том. Жакар прекрасно знал, где находился скипетр. Отец, умирая, открыл ему эту тайну. Но не знал, что в скипетре ключ. Канцлер знал, что ключ в скипетре, но не знал, где тот спрятан. Поэтому корчился в углу и дрожал. У него побелел кончик носа, под глазами залегли черные тени. Стикс угрожающе капал слюной ему на ботинки, Жакар едва удерживался от желания задушить бесполезного ослушника. Появление простуженного запыхавшегося Бенуа стало для бедняги канцлера передышкой.
– Так что тебе понадобилось, Бенуа? – раздраженно бросил принц.
Бенуа выпрямился. Он рассчитывал на благодарность, торжественное награждение, а получил недовольство и пренебрежение. Грустный факт: Жакар, хоть и обязан ему троном, ценить и уважать его не научился. Бенуа все же выдавил приготовленную заранее фразу, немного приправленную насморком:
– Принц, я пришел к вам за распоряжениями, если будет на то ваша добрая воля.
Бенуа очень хотелось добавить, что он немедленно избавил бы благородное лицо принца от плебейской щетины, но он удержался.
– Действуйте по вашему усмотрению, камергер, – ответил Жакар, желая избавиться от него как можно скорей. – Да, кстати, обрядите сначала покойника.
«Обрядить покойника?» Хорошо! «Камергер?» Наконец-то! Отныне он отвечал за королевские покои и управлял – почему бы и нет? – всей прислугой в замке! Бенуа поспешил в другое крыло, позабыв про все свои немощи. Прежде чем обряжать Тибо, ему тоже хотелось свергнуть кое-кого с трона. Секунды не прошло, как Манфред передал ему связку ключей – знак всемогущества – и оказался сам в кладовой, связанный, посреди банок и бочонков. Та же кладовка, та же веревка, тоже в одном нижнем белье, однако Манфред и в унижении сохранил былую элегантность и обошелся без капли на носу.
Внешне сохранял невозмутимость и отстраненность, хотя внутри буквально кипел от ярости и чувства несправедливости. Всю свою жизнь он неукоснительно поддерживал порядок, свято чтил этикет – и вот на старости лет стал жертвой гнусной интриги. Манфред поклялся, что отныне станет подчиняться только своим законам и останется верен лишь себе самому, то есть превратится в образцового повстанца: сдержанного, аскетичного, неподкупного. Прошлой ночью он получил от Шарля запасную связку ключей и зарыл за беседкой в парке. Он был убежден, что Бенуа, сам того не замечая, вернет ему власть. Простофиля станет умолять о помощи, взвалив на плечи непосильный груз обязанностей. «Как кого из слуг зовут? Какой ключ открывает какую дверь?» Что ж, Манфред всегда готов помочь, обращайтесь!
Долго ждать не пришлось. Через десять минут Бенуа постучался в дверь кладовой, как стучат в дверь частной квартиры.
– Входи.
– Погребальные свечи, Манфред, куда ты их задевал?
– Бенуа! – торжественно провозгласил Манфред, с трудом сдерживая дрожь негодования. – Поручи кому-нибудь другому заняться Траурным покоем!
– Не могу. Где погребальные свечи?
– В ящичке с погребальными свечами в Траурном покое, рядом с погребальными пеленами.
Бенуа хлопнул дверью. Еще через четверть часа:
– Где галстук-лавальер для покойного?
– Покойный никогда не носил галстуков-лавальеров.
– Где жабо?
– Покойный ненавидел жабо.
– Надо же. А какие монеты положить ему на глаза?
– Глаза у него открыты?
– Да.
Манфред хотел сам заглянуть в глаза Тибо и понять, что они выражали перед смертью. Сам заняться им, совершить омовение, облачить в погребальные одежды, как совсем недавно облачал Альберика и Клемана. Он хотел попрощаться с королем как камергер и как друг.
– Самые тяжелые монеты, – кратко ответил он.
Бенуа хлопнул дверью. Прошло еще четверть часа.
– Кто будет служить погребальную службу?
– Священник, который вчера венчал.
– А кого мне поставить при гардеробе будущего короля?
– Лего.
– Лего?
– Именно.
– Почему?
– Он самый лучший.
На самом деле худшей кандидатуры не придумать.
Так прошло утро. Полуодетый Манфред дирижировал из кладовки всеми приготовлениями. За несколько часов, словно бы ни в чем не участвуя, он устроил так, чтобы Жакара обслуживали слуги-недотепы. Еду они принесут холодной, огонь в камине не разведут, лампы заправят так, что те будут коптить и плеваться маслом, наполняя чернильницы, разольют чернила повсюду. Обрядят принца в короткие брюки и длиннющую рубаху, натянут ему на ноги нечищеные сапоги с дырой на подошве. Бенуа никогда не удостаивал вниманием своих коллег, он понятия не имел об их характерах и особенностях. Ему даже в голову не пришло, что все его услуги Жакару окажутся медвежьими.
А как смеялись над ним на кухне, когда он снова и снова стучался в дверь кладовой! Марта кричала, чтобы прихватил корнишоны, а Сабина просила репы. Никакого уважения, ситуация вышла из-под контроля! Вот почему к часу дня Манфреда освободили и назначили «консультантом», так что он смог обосноваться в столовой вольных ремесел и управлять по-прежнему.
3
На целый день природа погрузилась в глубокую тишину. Светилась земля, одетая белым снегом, странные зеленые отсветы играли в небе. Ни ветерка. Только деревья Гиблого леса слегка качались, будто баюкали маленькую девочку, которая никогда больше не увидит папу…
Эма ходила взад и вперед по белому будуару. Люди Жакара привезли ее во дворец ночью и не сказали ни слова о Тибо. Когда Тибо упал в Заячий водопад, она прыгнула вслед за ним, и Лисандр тоже. Ледяная кипящая вода тащила их от омута к омуту, пока не вынесла на плес: Верная текла тихо-тихо между низких поросших травой берегов. У Лисандра зуб на зуб не попадал. Тибо они так и не нашли. Король остался позади, зацепился за корень и не мог сдвинуться с места, пока течение не оторвало ему рукав. И капитана не было видно. Прыгнул он за ними или нет? Лисандр и Эма не могли ни ждать, ни искать, только плыли среди полей по направлению к пещере Френель. Стоило им выбраться на берег и подняться на холм, поджидавшие стражники схватили их мгновенно. Эма и Лисандр успели только обменяться красноречивыми взглядами, в которых все сироты мира ясно прочли бы: «Все кончено. Отныне мы никому не нужны».
И вот теперь Эма мерила шагами будуар, как прежде здесь шагал Тибо. Клинок Феликса ранил ее в ногу, но
