Шли месяцы, мы встали на ноги. Институт я бросила еще во время беременности – муж настоял, ведь «не дело это, на парах прозябать, когда о доме и семье думать надо». Моя мечта стать дизайнером канула в лету вместе с упущенным временем.
Устроилась на одну подработку, вторую и третью. Шурку в сад, а сама домой - только поспать. Потом прибилась в маленькую фирму по частной уборке. Не ахти, но хоть что-то. Стабильные деньги, хоть труд и тяжелый.
Потихоньку мы с дочкой ковыляли в светлое будущее, но с момента, как мы оказались на улице – я зареклась верить мужчинам.
– Вы к доктору Соловьеву? – голос девушки на ресепшене выдернул меня из воспоминаний. – Он не принимает сегодня рядовых пациентов.
– Я не рядовой пациент, – скрипнула я зубами в ответ, и сильнее вцепилась в ремешок своей сумки, – вы прекрасно знаете, по какому вопросу я снова пришла.
Лицо девушки перекосило слегка.
Конечно, они все были в курсе. Я обивала пороги «Надежды» уже раз в двадцать пятый. Меня тут знали в лицо.
– Я передам, что вы намерены ждать, – нехотя оповестили меня, – но, возможно, это займет не один час.
– Я подожду, – с нажимом ответила. Час. Два. Да хоть целю вечность, если в итоге мне скажут, кто настоящий отец моей Шурки.
Время неумолимо ползло к трем часам. Я уже страшно опаздывала, и намеревалась уйти, когда одна из медицинских сестер пригласила меня в кабинет.
Сотрудница вышла, а я замерла, не решаясь войти, потому что слышала, как доктор говорил по телефону в этот момент:
– Закрываемся? Кто вам это сказал? Нет, нет. Это слухи.
Толкнула дверь от себя:
– Илья Васильевич? – зафиксировала на нем строгий взгляд.
Соловьев выглядел непривычно измотанным, глаза бегали по сторонам. На столе лежали груды бумаг. Но телефонный разговор он тут же прервал, вернув трубку на стол.
– Мария… Мария Петрова, – нервно поправив очки, врач заулыбался, словно я застала его на горячем. – Какими судьбами?
Я поджала губы. Без приглашения прошла в кабинет, и села на стул.
– Вы знаете, зачем я здесь, – резко ответила. – Мне нужно имя настоящего отца моей дочери.
Доктор помедлил.
– Мы уже говорили об этом… Я не могу… Не понимаю, о чем идет речь…
Мы оба знали, что его «непонимание» - фальшь.
– У меня есть право знать! Это! Моя! Дочь!
Соловьев отвел взгляд, и впервые заговорил со мной прямо, перестав отрицать ошибку больницы:
– Вы не понимаете, Мария. Это может быть… опасно. Весьма опасно… – тихо сказал, а я еще больше нахмурилась.
– Вы что, угрожаете мне?
– Нет, нет, что вы… Но, вы допускали, что отцом вашей дочери может отказаться совсем не простой человек? А, к примеру, кто-то, обладающий почти безграничной властью, деньгами и связями? – врач понизил тон голоса, – а что, если он захочет забрать у вас дочь? Об этом вы думали?
Я строго прищурилась:
– Мне воспринимать ваши слова, как официальный ответ?
– Я просто хочу вас предупредить… – пробормотал Соловьев. – Не ворошите прошлое. И живите себе спокойно.
– Илья Васильевич! – Я так устала обивать пороги этой чертовой клиники, что на вежливость сил уже не хватало. – Или вы говорите мне правду, или я подам на вас в суд!
Хлопнула по столу бумажным листком, в котором черным по белому было написано: вероятность отцовства моего бывшего мужа и Шурочки стремится к нулю.
Какие еще тут нужны доказательства?!
Врач потянулся за стаканом воды, стараясь скрыть дрожащие руки.
– Завтра, – выдохнул он наконец. – Приходите завтра. Я подготовлю всю нужную информацию.
– Завтра? – я ушам не поверила.
– Да, – подтвердил слова доктор, – лучше вечером. Завтра у нас будет вся информация об отце вашей дочери, и я вам ее предоставлю.
– Почему не сейчас?
– Надо поднять архив. Пять лет прошло, как-никак. Такая информация в базе не хранится, она же конфиденциальная, и вообще…
Что «вообще», я слушать не стала.
– Хорошо. Завтра, так завтра. Но это ваш последний шанс избежать суда, – пряча в голосе потаенную радость, строго сказала.
Благодарить Соловьева не стала. Бросила сухое «до завтра», и вышла за дверь.
С облегчением выдохнула. Неужели он правда все скажет?! Выходит, я не зря столько раз приходила?! А ведь уже потеряла надежду, вон - даже к ясновидящей обратилась вчера…
Ёлки-иголки!… В бизнес-центр то я уже опоздала…
Есть ли смысл теперь тащиться туда, если завтра у меня на руках и так будет имя отца моей дочери?
ГЛАВА 4
МАША
А через десять минут я стояла перед возвышающимся надо мной бизнес-центром. Ноги сами привели почему-то.
Задрав голову, глядела, как панорамные окна отражали зимнее солнце, слепя глаза и делая здание похожим на ледяной дворец, окутанный инеем.
15:15. Все равно опоздала.
Но решила войти.
Быстро пересекла проезжую линию, и, едва успев увернуться от пролетающего мимо такси, подошла вплотную ко входу. Огромные стеклянные двери распахнулись автоматически, впуская меня в другой мир.
Внутри потерялась на миг. Все слишком роскошно. Мраморный пол сиял, словно зеркало, в отражении которого виднелись высокие потолки с массивными золотистыми люстрами. По бокам стойки ресепшен две живые пальмы в огромных вазонах, на стенах картины, стоимостью, наверняка, в состояние. А в воздухе витал тонкий аромат дорогого парфюма.
Казалось, что на меня уставились все, стоило только войти.
Но в реальности, смотрела на меня только охрана – двое мужчин в черных костюмах с гарнитурами в ушах переглянулись, едва я сделала шаг.
– Девушка, куда? – спросили один из них, преграждая дорогу.
– Мне… мне нужно в… – голос предательски дрогнул. А куда мне, собственно, нужно? Я замялась, лихорадочно придумывая, что бы такого сказать, чтобы исполнить наказ ясновидящей и прошмыгнуть внутрь здания.
Охранник бросил на меня взгляд, полный оценки. Его лицо оставалось непроницаемым, но я знала, что выгляжу здесь так же нелепо, как ребенок на официальном приеме.
– У вас есть пропуск? – строго спросил.
– Нет, – прошептала я тихо.
Мужчина молча указал мне на выход.
Растерянно огляделась по сторонам, не зная, что предпринять. Бабушкины слова гудели в голове: «Ровно в три часа дня. Не опаздывай»…
Ладно, сама виновата. Бабушка сразу сказала, что коль опоздаю – ничего путного из этой затеи не выйдет.
Похоже, у меня правда ничего не получится. И, уже развернулись на выход, я вдруг услышала:
– Мария? Мария Петрова? Это же вы? – женский голос звучал беспокойно.
Обернулась. Нашла взглядом блондинку с планшетом и нервным напряжением в зеленых глазах. Девушка смотрела на меня с долей надежды.
– Да… это я, – ответила, чувствуя, как растерянность прокатилась по венам, и осела в голове спутанной мыслью. Откуда ей знать мое имя?
Девушка в ответ облегченно вздохнула:
– Слава богу! Я уже думала, что вы не придете! Оставьте паспорт охране, пожалуйста, вам выпишут пропуск! И, быстрее, быстрее, – она всплеснула руками. – Вас уже ждут!
Я мало что понимала, но сделала то, что просили.
Не успел турникет мигнуть зеленым глазком, как девушка схватила меня за рукав куртки, и нетерпеливо потащила в сторону лифтов.
– Простите, а что происходит? – я попыталась освободить свою руку, наблюдая, как девушка нервно тыкает в золотистую кнопку.
– Вы же к Марату Артуровичу? – уточнила она, на секунду отрывая взгляд от планшета.
Озвученное имя не говорило мне совсем ничего.
– Ну… да, – все же ответила, чтобы не усугублять ситуацию.
Лифт мягко открылся и мы зашли внутрь. Девушка ткнула по кнопке «33», и кабина плавно понеслась вверх.
Тридцать третий этаж оказался роскошнее холла. Мягкий ковролин, огромные окна с видим на город, диваны из отделанной кожи.
– Присаживайтесь здесь, – указала мне девушка на один из таких, – я доложу, что вы пришли.
