всех присутствующих, на мгновение задержав взгляд на моих тапочках. Один из тех, с кем за одним столиком угораздило оказаться мою подругу, в данный момент прятавшую глаза за длинной челкой.
Кстати, симпатичные мальчики. И обеспеченные — явно не на последние сбережения сюда приехали. Может, там еще и разговоры интересные ведутся? Мои уши развернулись в нужную сторону.
— … традиционная акция традиционалистов. Каково звучит? А?
— Тай, — взмахнула рукой заметившая меня Кеми, — иди к нам.
Я не стала дожидаться повторного предложения, тем более что разглядела прячущуюся за широким плечом одного из «золотых мальчиков» Лорру. Так вот где она проводит рабочее время, а я — паши вместо нее! Все пять шагов до столика размышляла, стоит ли высказать все, что я о ней думаю, и отправить работать? А потом махнула на нее хвостом: я ей не начальник, явится в кабинет — узнает последние новости (в том числе и то, какую кипу бумаг ей заполнять).
— Всем привет. — Я доброжелательно улыбнулась компании и подозвала от соседней стены табурет. — О чем шла речь?
— А, — пренебрежительно махнул рукой тот, за чьим плечом пряталась Лорра. — Очередные акции протеста от любителей земной старины.
— И их бы еще, может быть, поняли, если бы они выражали свои желания на нормальном солеранском. А так… Кто вообще их знает, эти древние земные языки⁈
— Ну, я знаю.
На мне сразу сконцентрировалось общее внимание. Не слишком доброжелательное, словно я призналась, что в ближайшей родословной имею предка перидромофила (никто не знает что это такое, но звучит страшно).
— А скажи тогда что-нибудь.
Они это серьезно? Нет, исторические земные языки далеко еще не мертвые, хотя для многих вторым родным, а для некоторых и первым, является солеранский — родной язык тех инопланетников, что вывели землян в космическое сообщество. Так что нечего здесь строить из себя неизвестно кого. А впрочем, есть способ проверить. Я состроила вдохновенную рожицу и начала декламировать двустишие, место которому разве что на стене в общественной уборной:
— Как горный орел на вершине Кавказа…
Никто даже не улыбнулся. Нет, правда не понимают. Золотая, золотая молодежь, настолько золотая, что практически дубовая. Хотя нет, вон девушка с длинными заячьими ушками (геноформа — банни), приехавшая с ними, закусила внутреннюю сторону щеки — явно старается не рассмеяться, глядя на серьезные рожи кавалеров. Перевела взгляд на Кеми — та, дождавшись моего полного внимания, изобразила пальцами идущего по столу человечка. Легко интерпретируемая пантомима, к тому же использовавшаяся нами уже не в первый раз.
— Я, кстати, по делу. Там обнаружена биологическая утечка…
— Ой, — резко подскочила подруга и изобразила на симпатичной мордашке тотальную озабоченность. — Это серьезно? Тогда я побежала. Проводишь?
Она цепко ухватила меня за рукав куртки и с неожиданной для своей комплекции силой целеустремленно поволокла к выходу. Я только и успела, что извернуться, чтобы не потерять равновесие и уже самостоятельно выскочить на улицу.
— Уф. Ну и зануды! Я двадцать раз пожалела, что позвала тебя прежде, чем проверила, кого там занесло в наши края. Пошли отсюда скорее.
— А биологическую утечку ты ликвидировать не собираешься?
— Так ты не шутила?
Мотылек все еще продолжал свою безнадежную битву с осветительным шаром. Кеми несколько раз обошла вокруг фонаря, рассматривая и примеряясь.
— Снимай юбку. Ловить будем.
Я с сомнением покосилась на названный предмет одежды. Да снять-то я ее могу. Все нэки и некоторые другие хвостатые носят своеобразные короткие юбочки поверх любой верхней одежды (один неосторожный взмах хвоста может продемонстрировать заинтересованному зрителю все, что не смогли прикрыть одеждой дизайнеры брюк). Но как подруга собирается ее использовать? Оказалось — самым примитивным образом. Подбираясь поближе и пытаясь набросить ткань на насекомое. Удалось только с третьей попытки.
Я придвинулась поближе, с внутренним неприятием ожидая увидеть переломанные хрупкие крылья и следы от осыпавшейся с них пыльцы. Но нет. В складках ткани ворочалось и изворачивалось округлое тельце с волнообразно изгибающимися полупрозрачными перепонками по бокам. Кеми кончиком указательного пальца пощекотала белёсое пузико. В тот же момент от основания перепонок выдвинулись «зубы», образовав слишком крупный для такого маленького существа рот, и инопланетная тварюшка попыталась цапнуть подругу за палец. Попыталась, потому что не так-то просто прокусить прочную голубовато-сизую чешую, которой покрылась рука Кеми от кончиков пальцев до запястья. При ее профессии это уже давно получалось рефлекторно.
Я ощутила легкий укол застарелой зависти: чешуя, да еще такая, которую можно вызвать на поверхности кожи по собственному желанию, это вам не какие-то хвост и уши, — индивидуальный генетический проект. Гены рептилий вообще очень сложно встраивались в генокод человека, и уже по одному этому можно было судить о благосостоянии родителей, а уж если они несут не только декоративную, но и какую-либо практическую функцию… Родители Кеми немало вложили в свою дочь.
— Арктоимский инсектоид, — нежно проворковала она, половчее перехватывая летуна.
— Уже сталкивалась?
Нелишний вопрос. Попробуйте запомнить всю ту мелочевку, которой населена наша Земля, а потом представьте все ее разнообразие на тысячах других населенных планетах.
— Это уже пятый в нашей коллекции. И четыре других так же случайно были отловлены на нашей станции. Знать бы еще, откуда они к нам пролазят!
Мы почти столкнулись с Кеми носами, попытавшись еще раз взглянуть на пришельца с далекого Арктоима, а откуда-то сзади, из тени лесопосадки, раздался голос Мики, еще одного моего почти-друга:
— У-у-у. Девочки, а я-то думал, вы только дружите, а у вас тут, похоже, любовь. Могли бы и не скрываться. Я бы понял.
Окинул нас осуждающим взглядом: мы стоим вплотную, чуть не в обнимку, в руках Кеми сжимает мою юбку, тапочки эти еще провокационно-домашнего вида. И ушаркал в противоположную сторону, не дожидаясь от нас хоть какой реакции. Что это с ним? Нет, Мика всегда производит такое впечатление — не то вот-вот впадет в депрессию, не то не сходя с места заснет — но обычно ему еще и окружающие до звезды.
— А, не обращай внимания, — поспешила утешить меня Кеми, выпутывая инсектоида из юбки. — Ему, наверное, тоже сегодня настроение испортили.
Но я все-таки дала себе слово завтра объясниться с Микаэлем и выяснить, что с ним такое случилось. Наш станционный доктор был одним из немногих, с кем мне было приятно общаться, и сохранить с ним хорошие отношения было в моих же интересах.
Однако настроение развлекаться утеряно безвозвратно,
