Вдохновение в последнее время ускользало от меня. Я никак не могла сосредоточиться на работе, так как мои кошмары вернулись. Я изо всех сил старалась придать этому какой-то смысл. И я не знала, смогу ли снова написать что-то, что произвело бы такое же впечатление, как та картина, которая привела меня сюда с самого начала.
— Тогда ладно. Пошли. — Я стиснула зубы, решив не повторять ошибок прошлой вечеринки. В ту ночь я поняла, что больше никогда не захочу напиваться. Это было худшее чувство, которое я когда-либо испытывала. Но что было хорошего в той ночи — и что напугало меня больше всего — так это то, что впервые за несколько недель с тех пор, как я переехала в этот прибрежный городок, я проспала до утра без единого кошмара о том, как я тону.
2. Как корабли в ночи
Пора было отправляться в путь. Я твердо придерживалась своего решения. Мы сели в желтую «Миату» МакКензи, она опустила верх, и направились прямиком к гавани, расположенной всего в нескольких кварталах от кампуса. Мы миновали дальнюю часть кампуса, где проходило большинство моих занятий искусством, напротив общежитий рядом с заливом Матансас. Пересечение кампуса означало захватывающую дух экскурсию мимо высоких испанских крыш и элегантных статуй в колониальном стиле, расставленных вдоль мощеных дорожек. Ухоженные пальмы обрамляли дорожки, которые вились по территории, покачиваясь на ветру с залива. Старые аутентичные здания отражали историю золотого века исследований, а новые строения были построены в соответствии с ними. Трудно было отрицать романтическую атмосферу старых зданий, похожих на замки, особенно когда солнце освещало их золотистым светом в сумерках.
Пока мы ехали, я любовалась бухтой, которая расположилась вдоль границы Константина, и его соседнего, более известного города Сент-Огастин, отделяя оба города от пляжей Атлантического океана. Мой взгляд акварельного художника не мог не любоваться великолепием темно-синей воды и белым хрустальным солнечным светом, танцующим на ее поверхности, когда стоящие на якоре лодки покачивались вверх и вниз. Чайки сидели на каменной стене, окаймлявшей бухту со стороны моего дома, дразнили меня своими криками, прежде чем взлететь, чтобы снова усесться на вершину моста. Сразу за этим мостом был бескрайний океан, которого я избегала с тех пор, как приехала сюда. Как я могла не бояться? После сна, подобного тому, что приснился прошлой ночью, было трудно не бояться океана, который приводил в уныние, поскольку в остальном меня привлекала его красота.
Я посмотрела на арочную вывеску над нами, когда мы вошли в доки. «Галл Марина», — гласила надпись выцветшими розовыми буквами, которые когда-то были красными, пока солнце Флориды не лишило их яркости. Здесь мы встретили «друга» МакКензи, Тая, который приветствовал своих друзей на роскошном семейном катере. Когда мы приблизились к воде, мой пульс участился. Это было почти так же, как если бы я на самом деле находилась под водой, с трудом дыша, я заставляла себя делать неуверенные шаги к лодке. Когда я совершила ошибку, взглянув на бурлящую внизу воду, у меня в животе образовался ком, тошнота подступила к горлу, и я сделала все возможное, чтобы проглотить ее. Когда мы поднялись на борт, я сделала глубокий вдох, но мне показалось, что я дышу через трубку. Дрожащими шагами, стараясь не упасть, я взобралась по трапу, ведущему на открытую платформу у заднего края лодки.
Я была рада, что надела кроссовки, а не белые туфли-лодочки, на которых настаивала МакКензи. И все же я никак не могла смириться с тем фактом, что 31 октября на улице было 28 градусов тепла. Там, в Арканзасе, в это время года, по крайней мере, было достаточно холодно, чтобы кутаться в свитер.
Яхта Тая впечатляла, несмотря на то, что она была одним из самых компактных судов, на открытой палубе в задней части судна легко могли разместиться два больших стола. Прямая лестница вдоль борта корабля вела сразу за носом судна на верхнюю палубу. В салоне находилась зона отдыха, где с напитками в руках сидело около дюжины незнакомых людей, которые смеялись и комментировали костюмы друг друга. В плейлисте на первом месте стояла песня Майкла Джексона «Thriller», обязательная для любой вечеринки в честь Хэллоуина.
МакКензи каким-то образом удавалось получать приглашения на всевозможные тусовки, подобные этой. Она знала всех, и все знали ее, но я, с другой стороны, чувствовала себя в этих местах не в своей тарелке. Большинство завсегдатаев вечеринок выглядели как обычные студенты колледжа, хотя их было не более 25–30 человек. Я завела несколько знакомств на Изабель, но пока мы обошли всю яхту, я встретила ни одного знакомого лица.
Ровно в семь тридцать судно покинуло порт, и едва заметный отблеск оранжевого зарева исчез за голубым горизонтом. Когда мы вышли в море, соленый воздух усилился, и у меня в груди начало нарастать чувство нервозности. Я почувствовала, как затрепетало сердце, когда маленький корабль закачался на волнах, набирая скорость. Я старалась не думать о том, что вокруг нас не было ничего, кроме бескрайнего океана, и идти было некуда, кроме как вниз.
А чего ты ожидала, Катрина? Это был всего лишь сон. Смирись.
Однако никакое самоутверждение не могло изгнать из моей головы отчетливый образ ночного кошмара, который удерживал мои мысли в плену. Когда я смотрела на черную воду, все это вернулось к жизни в моей голове.
Гигантская волна накрыла меня, засасывая под себя, будто я была не более чем безжизненной водорослью. Вода обрушилась мне на грудь, словно сокрушительный валун. Все было как в тумане, вокруг меня неистово кружились кристаллы пенящихся пузырьков. Я попыталась выплыть обратно, яростно брыкаясь, но мне было не справиться с течением. Поверхность, дразняще мерцающая прямо надо мной, оставалась недосягаемой. Звук моего учащенного сердцебиения отдавался в голове. Легкие, казалось, вот-вот взорвутся, но я знала, что если попытаюсь сделать вдох, он будет последним. Но это было бесполезно. Я больше не могла сопротивляться жгучей потребности своего тела дышать. Желание вдохнуть было бушующим огнем, пожиравшим меня изнутри, и, наконец, оно победило. Открыв рот, чтобы глотнуть воздуха, которого там не было, я приготовилась к удару соленой воды, которая хлынет в легкие…
— Не волнуйся. Все в порядке. — МакКензи, должно быть, заметила, как побелели костяшки моих пальцев, вцепившихся в поручни, на которых мы сидели, глядя на воду, струящуюся вдоль борта лодки.
— Знаю. Я в порядке. — Я кивнула, но дрожащий голос выдал меня. Я не ожидала, что так отреагирую, но мой ночной кошмар воскресил старые страхи, о которых я
