как я воздействовал изнутри. Сейчас мою сестру исцеляла сама структура дара целительства, после чего этот талант должен будет полностью раствориться и отправиться к Многомерной Вселенной. Исчезновение этого дара — и есть цена за такое спасение.
После того, как тело сестры приняло дар целителя, на ее структуры лучше лег дар метаморфа. Он встроился в каналы, и не только вернул ей прежнюю силу, но и усилил ее.
Талант метаморфа поможет телу восстановиться, и очень скоро к Анастасии вернется ее прежняя красота.
— Готово! — выдыхаю я и вновь падаю на так удачно подставленное кресло.
— Как она? — интересуется Алина.
— Скоро станет сильнее, чем прежде.
— И красивее? — улыбается она.
— А уж это сестра решит сама, она в состоянии менять свое тело, как хочет.
Алина улыбнулась, поняв, что дар сестры полностью восстановится.
Я всмотрелся в энергетические структуры сестры. С помощью одной из граней своего дара видел, что происходит с обоими дарами.
— Интересно, — произнес я.
— Что такое?
— Дар целителя не полностью растворился. В нем была частичка, родственная с даром метаморфа, и она укоренилась в энергетической структуре.
— Что это значит? Анастасия теперь сможет перемещаться через тени?
— Нет.
— Отлично! Я люблю быть уникальной.
Вторая служанка вмешалась в разговор:
— Госпожа, но вы не уникальны, нас таких много, — напомнила она.
— Тсс… — Алина приложила палец к губам. — Я самая уникальная.
— Как и каждая из нас.
— Господин, видите, что происходит? — спрашивает Алина у меня. — Как подчиненные разговаривают со своим начальством! Это же уму непостижимо… Ну ничего, усилю ей тренировки и будет знать.
— Я только за, — улыбается вторая служанка.
— Тени у Анастасии нет, — я продолжил изучать энергетические каналы, которые мерцали в теле сестры, но видеть это мог только я. — Но появилась регенерация. Интересно, насколько сильная. У меня двойственное ощущение. Хм, давайте отрежем ей палец и посмотрим.
— Господин, вы пугаете меня, — говорит Алина. — Но ваша исследовательская жилка мне нравится!
Я улыбаюсь и отвечаю:
— Пожалуй, проверим другими способами.
— Эх, ну ладно.
Удостоверившись, что сестра восстанавливается, и все пошло по плану, я добрался до своей спальни, конечно, с помощью Алины, ведь в моем состоянии было сложно ровно идти. Кажется, по пути я на несколько секунд терял сознание.
Мы же отправились к сестре сразу после вылазки в столичное поместье Буравкиных, поэтому я был весь в гари и крови, но не в своей.
Штурм поместья хорошо удался, и я сполна отомстил тому человеку, который выставил заслон на дороге. Остался лишь связанный с ним графский род. Но этим я займусь чуть позже, а сейчас мои глаза закрываются от бессилия, мысли исчезают. Нет сил даже переодеться.
Стоило упасть на кровать, как на смену мыслям пришла такая легкая темнота, а за ней и яркие сны, полные пролитой крови.
* * *
Барон Виталий Анатольевич Буравкин сидел в своем кабинете, облокотившись на кресло. Здесь пахло спиртом. Мужчина с седыми висками и тусклым взглядом вылил в стакан остатки водки из литровой бутылки, посмотрел на пустую тару и швырнул ее в стену.
Она звонко разбилась, и на пол, на котором валялись бумаги, ящики, статуэтки и все, что не так давно находилось на рабочих поверхностях кабинета, добавились осколки.
У стоящего в углу шкафа со скрипом болталась пробитая дверь. В ярости барон запустил в нее кулаком, но мелкие кровоточащие царапины на костях его совсем не волновали.
Он выпил залпом остатки водки, и стакан со всей силы полетел в уже выбитое окно, и где-то на улице раздался звон разбитого стекла.
Дверь кабинета распахнулась, и туда влетел тридцатилетний мужчина в одежде, предназначенной для охоты. Он так торопился, что даже не снял куртку.
— Отец… — пробормотал он, глядя на окружающий его хаос.
А от ядреного запаха едва не слезились глаза.
— Сын, ты… ты г-где был? — отрывисто спросил барон, подняв на него безжизненный взгляд.
Это странно сочеталось на лице, вместе с красными от злости щеками.
Барон поднялся с места, и зашатался.
Но сын вовремя оказался рядом и подхватил отца.
— Что случилось? Я пришел сразу, как узнал, — спросил он, усаживая отца обратно.
— Твоего дядю и брата убили… Всю гвардию в столице уничтожили. Тела сожжены… От них ничего не осталось! — прокричал он, и уже тише добавил о самом незначительном: — А нашего поместья в столице, считай, больше не существует.
Барон сжал челюсти от нарастающей злости. Из его тела вырвался мощный поток энергии, так что чуть не сбил сына с ног, тому помогло лишь то, что он ухватился за стол.
Техника силового поля врезалась в окна, и в двух оставшихся выбило стекла.
— Ты, — он указал пальцем на своего сына — Сергея. — Ты должен наказать их! Должен… должен найти виновных и у-убить. Нет! Лучше притащи их сюда, я хочу лично вырвать их сердца! — закричал в ярости барон. — Даже если ради этого придется погрузить всю столицу в огонь!
Сергей понимал, что в таком состоянии с отцом спорить бесполезно.
— Я немедленно отправлюсь, — кивнул он.
— Знал… я знал, что на-на те-тебя можно положиться, — прохрипел барон Буравкин.
Глаза его медленно закрывались.
— Все сделаю. А сейчас тебе надо отдохнуть.
— Пожалуй, — тише ответил Виталий Анатольевич и отключился, сидя прямо в своем кресле.
Сергей вышел в коридор и велел слугам отнести отца в его покои. А еще вызвать утром лекаря, ибо утром ему будет очень плохо. Судя по разбитым бутылкам, отец выпил литров пять водки. Одаренные менее чувствительны к алкоголю, но это все равно много для одного человека.
Он спустился по лестнице на первый этаж их поместья во Владивостоке. А сам думал, что у отца интересная логика. И это отнюдь не влияние алкоголя, завтра он не изменит своего мнения. Сергей хорошо знал своего родителя.
Найти виновных, даже если придется погрузить в огонь всю столицу… Отец Сергея не задумывался, по каким причинам брата и дядю убили. Как минимум брат Леонид активно участвовал в гонке за власть и поддерживал цесаревича Федора Романова. Сергей знал это наверняка, с братом они были довольно близки и не прекращали общения даже после переезда Леонида в столицу. Но тот не слушал советов, что не стоит лезть в
