это змеиное гнездо.
Интересно, как вообще Сергей исполнит веление отца? Как обычный парень из баронского рода сможет поставить на уши всю столицу? Об этом стоит хорошо подумать.
Вскоре Сергей Буравочкин сел в самолет, который летел по направлению к столице. Там он получил полный отчет от своей службы безопасности.
Граф Войтов приказал Леониду перекрыть дорогу во время нападения на цесаревну Анастасию Романову. Эта новость твердым комом встала в горле Сергея. Он понял, куда отец его направил.
Закрыв папку с донесением, Сергей тихо произнес:
— Ох, отец… Ты не только меня погубишь, но и весь наш род. Тот, кого ты хочешь получить, достаточно умен.
* * *
Мы с Алиной вошли в столичное имение рода Дроздовых, и дворецкий повел нас по длинным коридорам к главе рода.
— А неплохо здесь — симпатично. Сразу видно, что у хозяина есть вкус, — сказала Алина, осматриваясь.
На стенах висело много картин — цветы, пейзажи, дамы в красивых платьях. Моей служанке нравился такой стиль — дорогой, но не вычурный, когда хозяева дома пытаются каждую рамку покрыть золотом, показывая всем гостям, насколько они состоятельны. Здесь же картины, каждая из которых стоила не один миллион рублей, висели в обычных деревянных рамах. Глава этого дома понимал, что представляет настоящую ценность.
— А еще есть деньги, армия и много прибыльных производств, — ответил я Алине.
— Это тоже хорошо, — улыбнулась девушка.
— Мы пришли, господа, — учтиво сказал дворецкий и открыл перед нами створки дверей.
В большом зале на кресле сидел мужчина в дорогом черном костюме. По внешнему виду и нельзя было сказать, что Николаю Дроздову уже минул шестой десяток. Он выглядел достаточно утонченно, что подчеркивали очки в тонкой платиновой оправе.
Нас пригласили присесть напротив и, после короткого приветствия, граф Дроздов произнес:
— Примите мои соболезнования насчет сестры. Если вы пришли за тем, чем я думаю… То я не имею к произошедшему никакого отношения. Но если вам требуется помощь, готов посодействовать.
— Знаю, по имеющимся у меня сведениям вы не причастны, — отвечаю я.
— Тогда в чем причина? Необычно, что вы пришли ко мне сразу после происшествия. Мы с вами даже незнакомы.
Николай Дроздов говорил спокойно, но во время разговора он иногда пальцами подкручивал свои длинные усы. Так сделал и сейчас.
— Знакомы, мы не раз виделись на приемах, и мы даже с вами общались пару раз. Но в большинстве случаев вы общались с моими братьями.
Николай Валентинович хмыкнул.
— Понимаю, это общение не приносило вам никакого удовольствия. Это нужда, — продолжаю я.
— Не соглашусь, Ваше Высочество. Ваши братья довольно интеллигентные и умные люди, мне приятно было с ними беседовать.
— А вот ложь вас не красит.
— Сами понимаете, иногда приходится, — Николай Валентинович слегка улыбнулся.
— Императорам тоже иногда приходится врать, — невозмутимо отвечаю я.
— Всем приходиться, — вздохнул граф. — Так в чем же причина вашего прихода? Деньги? Не сказал бы, что у вас имеются с ними проблемы. Если вам нужна поддержка в выборах — это даже не смешно. Вы прекрасно понимаете, что просить меня о подобном бесполезно.
— Вы не угадали. Я пришел поговорить с вами о роде Войтовых.
Николай Валентинович поднял на меня взгляд.
— Эта фамилия о многом вам говорит? — спрашиваю я.
— Достаточно, — слегка кивает Дроздов.
— Так вот, я хочу, чтобы у вас с родом Войтовых началась война.
— Смешная шутка, — усмехается он.
Но тотчас замечает, что мое лицо остается серьезным.
— Рано или поздно война между вашими родами начнется. У вас кровные интересы друг к другу, и войны уже были. Я лишь хочу ускорить этот процесс, понимаете?
— Понимаю ли я? Этот разговор явно пошел не туда, и он перестал мне нравиться.
— А касательно вашего второго предположения…
На лице графа отразилось легкое удивление.
— Вы поддержите не меня, а мою сестру. Всё равно её голоса скорее всего достанутся мне. Не переживайте, она выживет и очень скоро вернется на политическую арену, но я хочу, чтобы Войтовы этого не застали.
— Они имеют какое-то отношение к покушению на цесаревну?
— Косвенное, но их поведение меня расстроило. А исполнители уже наказаны.
Этой информации графу хватит, чтобы понять суть. Подробно рассказывать не имеет смысла — это ничего не изменит.
Николай Валентинович задумался, но через пару секунд ответил:
— Я не смогу вам помочь, Ваше Высочество.
На лице отразилось сомнение. У графа Дроздова не было достаточного повода, чтобы помогать мне. А это легко исправляется.
За множество перерождений я усвоил один очень важный урок: договориться можно с кем угодно. Сложнее всего в этом вопросе положить на чашу весов что-то стоящее. Чаще всего это оказывалась чья-то жизнь, но сейчас не такой случай.
— Николай Валентинович, как думаете, много ли у меня власти? — спокойно спрашиваю я.
— Можно говорить откровенно?
— Нужно.
— Немного… Гораздо меньше, чем у ваших братьев и сестры.
— Я не могу сказать вам всего, но скажите, как думаете, есть ли у меня доступ в сокровищницу?
— Нет.
— А я там бывал, и несколько раз выходил не с пустыми руками. Теперь я буду предельно откровенен. У вашего сына нет дара… Это очень прискорбно, у вас всего лишь один наследник, а жена больше не может иметь детей. Ему всего шесть лет, а он уже двенадцать раз проваливал испытание на открытие дара. Мы оба понимаем, что он не пригоден на роль главы рода, и когда придет время выбирать нового главу, ваши братья выдвинут своих сыновей.
Ваш род потеряет власть, а ваш сын умрет. Его двоюродные браться гораздо старше, и не такие миролюбивые, как вы, они устранят его сразу, как нежелательную фигуру на шахматной доске. Мое предложение простое, — я достал из небольшой сумки артефакт в виде сферы, размером с мой кулак.
Механизм начал крутиться в разные стороны, у графа поползли вверх брови, и я продолжил:
— У вашего наследника появится дар, а Войтовы не доживут до коронации. На ответ у вас есть всего семь минут. Ах, да, артефакт привязан ко мне узами крови, и только я могу его активировать. Мое убийство вам ничего не даст.
— Почему я должен вам верить? Это вполне может быть обыкновенная подделка.
— Я Романов Дмитрий Алексеевич, будущий император Российской империи, клянусь
