— Какой опыт секретарской работы у вас есть? — спросил Силас, одновременно изучая ее анкету, где должно было упоминаться место предыдущей работы.
Она опять покраснела.
— У меня маленький опыт работы в этой области, — созналась она. И сама удивилась своей безрассудной смелости. Как можно ей претендовать на место старшего секретаря? — Зато я хорошо знаю языки. И… и быстро печатаю.
Силас отклонился и помолчал.
— Как быстро? — наконец поинтересовался он.
— Как быстро? — переспросила она.
— Сколько слов в минуту. — Он объяснил, что каждый уважающий себя секретарь должен знать это и обязательно писать в анкете. — Так как насчет вас?
Никак. Коли выпрямилась.
— Можно я уйду? — гордо спросила она.
Он слегка покачал головой. Что это значило?
Или для него не имеет никакого значения отсутствие у нее опыта, или же он решает, как закруглить собеседование.
— Вы когда-нибудь работали? — Силас посмотрел прямо в ее огромные зеленые глаза.
— Э… нет. — Она должна была в этом сознаться. Но сразу же добавила:
— Я присматривала за домом отца. Когда окончила школу, домашними делами занималась я одна до тех пор…
— Пока он не женился второй раз? — И снова этот пристальный взгляд.
— Я… Новая жена моего папы предпочла, чтобы я продолжала заниматься домашними делами. — О боже, как глупо это звучит!
— Так получается, вы ни разу не работали вне дома?
Помимо того, что она присматривала за домом, Коли интересовалась искусством.
— Обычно по вторникам я выручаю хозяина одной галереи. — Это был хороший ответ. В течение нескольких лет она посещала практически одну и ту же галерею и за это время хорошо узнала ее владельца, Руперта Томаса. Однажды он предложил ей помогать ему с галереей, когда у него много работы. И с тех пор каждый вторник она или протирает пыль с картин, или же занимается с клиентами, а иногда просто готовит кофе для Руперта.
— Это работа оплачивается?
Коли поежилась. Ясно, больше она сюда никогда не придет.
— Нет, — призналась она.
— А у вас когда-нибудь была оплачиваемая работа?
— Мой папа давал мне месячное жалованье, пробормотала Коли. Она не привыкла говорить о деньгах; это смущало ее.
— Но вы никогда не работали вне дома? — полуутвердительно произнес он. Потом неожиданно спросил:
— Скажите мне, Колумбина, почему вы хотите устроиться на эту работу?
Он раздражал ее тем, что называл Колумбиной. Преодолев свое смущение и нежелание говорить о деньгах, она коротко ответила:
— Я не являюсь наследницей отца. — И заметила, как вспыхнули его глаза.
— Ваш папа оставил вам хоть что-нибудь?
Обеспечил вас? — бесцеремонно спросил он.
Коли не хотелось отвечать, но пришлось.
— Нет, не оставил, — без всякого выражения сказала она.
— Я думал, у него были деньги.
— Вы правильно думали.
— И он вам ничего не оставил?
— Ничего.
— А дом?
— Мне нужно искать новое место для жилья.
Силас продолжал смотреть на нее своими проницательными темно-голубыми глазами.
— По-видимому, новая миссис Джилингэм проделала все очень деликатно, — заявил он.
Коли сразу же догадалась, о чем говорил Силас Ливингстон. В крематории во время службы он понял, что представляет собой Нанет.
Но это только усилило ее смущение, хотелось уже покинуть кабинет. Он, должно быть, думает, что она сумасшедшая, если продолжает рассчитывать на место старшего секретаря. Все, что она может сейчас сделать, — это попытаться уйти, сохранив хоть капельку своего достоинства.
Коли гордо подняла подбородок.
— Спасибо вам, мистер Ливингстон, что уделили мне время. Я искала место, потому что мне нужно работать, и это не прихоть…
— Вам перестали платить ваше жалованье? Он произнес это так, будто сам знал ответ. — Вам нужно содержать себя?
— Да. Кроме того…
— Вы ищете себе новое жилье?
— Да, это первое, что мне необходимо, — подтвердила Коли. — А затем стать независимой. Я намереваюсь сделать карьеру…
Она запнулась, заметив, что Силас Ливингстон продолжает изучать ее. Это был взгляд, который говорил, что он знает, какая ей нужна помощь.
— Как насчет поклонников? — неожиданно спросил он. — У вас, очевидно, есть поклонники, продолжал он, быстро оглядев ее фигуру. — Когда они придут к вам на помощь в ваших намерениях сделать карьеру и стать независимой?
Похоже, собеседование уже закончилось, и непонятно, куда их разговор заведет дальше.
Нет смысла его продолжать.
— Мой отец посчитал нужным оставить все своей жене, и это его право. Благодаря этому я приняла решение, что не буду ни от кого зависеть. — Она хотела уже уйти, как Силас снова задал ей вопрос.
— У вас же есть постоянный поклонник?
— Сейчас ни мужчины, ни свидания меня не интересуют, — сказала Коли. — Я…
— Вы не замужем?
— Замужество сейчас меня меньше всего интересует.
— Вы не думаете о создании семьи или просто о совместном проживании с мужчиной?
— Замужество и мужчины не входят в мои планы, — сухо ответила Коли. Она и не предполагала, что ее могут расспрашивать так детально и задавать вопросы личного характера. — Прошу извинить меня, что я заняла у вас так много времени. Когда я хотела устроиться к вам на работу, то думала, что справлюсь. Но больше я не буду вас беспокоить.
Она встала со стула, но Силас Ливингстон жестом снова усадил ее.
— Ваш опыт не позволяет вам работать с мистером Блэйком, — заявил он. — Но есть кое-что другое, что может вас заинтересовать.
Конечно же… Эта новая работа не будет так хорошо оплачиваться, но позволит ей встать на ноги. Такая огромная компания предоставляет работу сотням служащих. Почему она раньше об этом не подумала? Можно ведь устроиться на другое место!
— Я буду рада любой работе, — сказала Коли, пытаясь не показывать свою радость, и добавила:
— Абсолютно любой.
Ливингстон долго изучал ее, прежде чем сказать:
— Хорошо.
— Какого рода эта работа? Я хорошо разбираюсь в компьютерах. Или же это будет связано с переводами? Я бы…
— Эту должность я только что придумал, — перебил он ее. — Тонкости еще мне не ясны. — Он продолжал пристально ее разглядывать, словно стараясь запомнить. — Вы не сможете присоединиться ко мне во время ланча в среду?
— Ланч? — повторила она. Еще один из способов побеседовать с ней?
Он ничего не ответил, только выдвинул ящик стола, достал свой ежедневник и начал бегло просматривать его.
— Насчет ланча… можно только через две недели. — Это было облегчением для Коли. Как ни странно, она не хотела идти на ланч с этим мужчиной, хотя он был привлекательным и представительным. Но ее облегчение было недолгим.
