был за это благодарен, потому что сам не хотел их видеть.
Чтобы разрядить обстановку, я произнес…
- Есть пожелания, какой ты хочешь от меня подарок по возвращении?
Она замотала головой – как-то уж слишком активно, яро, словно мои подарки ей вообще к черту не сдались.
Но я-то знал, что это не так. Все женщины одинаковы, все ждут, что мужчина сделает их жизнь лучше. Что будет осыпать дорогими подарками, давать денег на любой каприз.
Нет тех, кто откажется от такой жизни.
И Оля тоже не отказалась.
- Ладно, тогда я сам выберу.
- Просто вернись поскорее, - донёсся до меня её сдавленный голос.
На миг от этих слов даже накатила нежность, которую я обычно старался не подпускать в душу, как нечто разрушительное, лишнее.
Взяв жену за подбородок, посмотрел ей в глаза.
В каком-то смысле она была моим творением.
Из обычной девушки я постепенно сделал стильную леди. При этом не ломал ее внешность, не пытался с помощью косметологов вылепить из неё нечто новое.
Нет, просто заплатил за то, чтобы лучшие специалисты подчеркнули с помощью одежды, причёски, макияжа то, что было в ней заложено природой.
Мне нравилось думать о нас, как о Пигмалионе и Галатее.
И я считал, что она должна быть мне сильно благодарна. Ведь без меня была бы просто никем.
- Мне нужно идти, - бросил я, посмотрев на часы. – До отправления пять минут. Как только зайду в вагон – уходи, ладно? Не хочу, чтобы ты стояла под окном и махала на прощание.
По её лицу понял – так она и собиралась сделать. Провожать, как верная собака.
Так трогательно и так одновременно жалко и глупо.
Разозлившись на это, я быстро поцеловал её в губы и зашёл в вагон, ни разу не обернувшись на прощание.
Ненавидел в этот миг не столько её, сколько себя самого.
Потому что в ней видел себя. В очень далеком, к счастью, прошлом.
И даже не знал в тот момент, что это прошлое уже меня караулит.
Ждёт, чтобы напомнить о себе.
Глава 4
Ничего не менялось.
Летели мимо годы, преображались города, менялась даже психология людей…
Но маленький вокзал родного города, казалось, буквально застыл во времени, словно замороженный.
Сойдя на перрон, я поднял воротник пальто, словно пытаясь укрыться – но не от снега, что мягкими хлопьями ложился на плечи и волосы, а от воспоминаний, что давно осели на душе горьким порохом.
Как так получается? В бешеном потоке жизни мы столь многое легко забываем - позвонить родным, поздравить друга с днем рождения… А я до тошноты подробно помнил то, что до сих пор отравляло мне душу.
Может, претензии мамы были справедливы – я навещал её недостаточно часто. Но никому не признался бы вслух, что я, взрослый мужчина уже за сорок, просто боюсь призраков прошлого, что поджидали в этом городе, казалось, на каждом шагу.
Я вообще старался не вспоминать те времена, когда ещё ничего из себя не представлял. Ненавидел того парнишку, у которого за душой только и было, что мечты о счастливой жизни с любимой девушкой и вера, что мы всего добьёмся вместе.
Только вот она не хотела ждать. Не хотела строить. Хотела все сразу, прямо сейчас.
Она.
Опять она.
Как проклятье, как неизлечимая хворь.
Раздражённо тряхнув головой, я выдвинул ручку своего дорогущего чемодана и решительно зашагал в сторону здания вокзала.
Мог бы взять в аренду автомобиль, но садиться за руль не хотелось. Пришлось вызвать такси и молча удовлетвориться тем, что меня повезёт какая-то не слишком престижная, да и не особо свежая на вид машина.
Ехал молча, хотя водитель пытался начать диалог, но быстро понял, что я к нему не расположен и, к счастью, заткнулся.
Я смотрел в окно на проплывающие мимо пейзажи и думал о том, что, наверно, мне стоило поблагодарить ту, что бросила, за то, что я так сильно захотел отсюда выбраться. Захотел чего-то добиться. И все сделал для того, чтобы она пожалела.
Усмехнулся. Вот дурак. Она, возможно, все эти годы обо мне и не вспоминала, а я будто бы жил лишь ей назло.
Такси остановилось у знакомого панельного дома. Коротко попрощавшись, я вылез из машины и задрал голову, находя взглядом знакомое окно.
Вдруг спросил себя – а почему я вообще сюда примчался?
Мама ведь звонила и раньше. Точно так же жаловалась на здоровье, на одиночество, на то, что я её забыл. Но я всегда реагировал спокойно, отговаривался делами, а теперь…
Что-то заставило меня приехать. Что-то новое, что услышал в её голосе, хоть и не сумел понять, что именно.
Странный холодок пополз по позвоночнику, как предчувствие.
Нахмурившись, я набрал код домофона и шагнул в подъезд.
Лифт не работал.
Выругавшись, я пошёл на чёртов седьмой этаж по лестнице, похвалив себя мысленно за то, что поддерживал хорошую физическую форму.
Открыл дверь своими ключами. Мама не вышла встречать, но откуда-то с кухни доносились голоса… Я не мог их разобрать и опознать, но ощутил непонятную тревогу.
Крикнул…
- Мам, я приехал!
Голоса притихли. Дверь кухни распахнулась…
Мама стояла передо мной – вполне здоровая на вид и даже весьма бодрая.
- Ромочка, наконец-то! Мы тебя заждались!
В голосе проступила неожиданная хрипотца, когда я переспросил…
- Мы?
- Здравствуй, Рома.
Моя сердце упало вниз, куда-то в пятки.
Мой кошмар и моя молитва воплотились прямо передо мной. Имя им было – Надежда.
Она улыбалась мне, а я вдруг почувствовал себя так, будто невидимая рука толкнула меня куда-то в прошлое, стерев в одно мгновение все прожитые без Нади годы…
Глава 5
Много лет назад.
- Я не понимаю. Черт бы все побрал, Надя, я не понимаю. Почему?
Я сжимал её руки в своих, боялся выпустить хоть на миг, потому что казалось – она тут же исчезнет.
Но она и так собиралась исчезнуть. Из моей жизни. Но неужели не понимала, что никогда, никуда не сможет уйти из сердца?
- Ром, пожалуйста, не раздувай драму.
Она раздражённо поморщилась – так, словно её тяготили мои слова. Мои чувства. Само моё присутствие рядом.
Мы сидели в моей комнате, на той самой кровати, где между нами впервые произошла близость. Первые друг у друга, и, как мне всегда думалось – главные в жизнях друг друга…
И я теперь никак не
