держат ребенка, ноги расставлены на ширину плеч, а осанка прямая. Великолепный образец мужчины, словно сошедший с обложки журнала, и я ненавижу то, что мое сердце сжимается при виде этой идеальной картинки.
Упоминала ли я, что он обладатель природной грации, благодаря которой каждое его движение, жесты, походка выглядят отточенными? В его теле нет ни единой неловкой косточки. Он идеален, даже его голос настолько хорош, что его хочется слушать и слушать, неважно о чем он говорит. Неудивительно, что даже на ребенка подействовало, она сразу затихла, услышав ласковый голос отца.
— Ты уволена, можешь идти, — одним грубым предложением рассеивает он очарование, обращаясь, видимо, к няне ребенка.
Женщина растеряно моргает, неверяще раскрыв рот.
— Но Булат Антонович…
— Я не передумаю. Ты нам не подходишь, уходи.
— Пожалуйста… — пытается она вставить слово, но ее снова грубо перебивают.
— Ты глухая? Ты. Уволена. Уходи, — практически рычит он, пока она не заливается слезами и не убегает из кабинета, несомненно униженная его тоном и словами.
Мне становится жалко бедняжку и это только поднимает злость на Булата на градус выше.
— Ты тоже можешь идти за ней, Булат. Я не согласна вас принять, ищи другого врача, — говорю как можно тверже, обходя свой стол и садясь за него.
— Мы были записаны и оплатили прием. Выполняй свою работу и осмотри мою дочь, Алиса.
— Не разговаривай со мной в таком тоне, я не няня, которую ты можешь уволить! — сжимаю кулаки под столом, позволяя себе чуть-чуть повысить голос. — Тебе вернут твой платеж. Я не буду осматривать твою дочь, Булат, тебе вообще не следовало приходить сюда. Будь добр, в будущем узнавать имя врача, к которому ее записываешь. Хотелось бы избежать подобных неловких встреч.
— Мне вот не неловко, — нагло заявляет он, выдвигая стул и садясь на него вместе с дочкой, уютно уместившейся на его колене, с любопытством глядя на меня большими серыми глазами, доставшимися ей от папы. — И кто сказал, что я не знал, к кому ее привожу? Это хорошая клиника, но не лучшая в городе, Алиса. Я пришел сюда из-за тебя.
— Зачем? — задаю закономерный вопрос, действительно недоумевая, зачем ему это нужно.
— Хотел тебя увидеть, — пожимает он плечами. — Поговорить. К тому же, кому я могу еще доверить свою дочь, как не тебе? У тебя отличные отзывы и я знаю тебя лично, поэтому верю, что ты серьезно относишься к своей работе и своим пациентам.
— Ни к чему мне льстить, Булат, я не передумаю. Я вообще не понимаю, как тебе хватило наглости привести ко мне дочь, когда мы оба знаем, что она была зачата еще в то время, когда ты врал, что хочешь жениться на мне. Предпочитаю не иметь дел со своими бывшими и вообще не встречаться с ними после расставания, поэтому, будь добр, убери себя из этого кабинета и из моей жизни.
— Раньше ты не была такой вредной, Лисенок, — усмехается он, приводя меня в ярость этим давно забытым ласкательным прозвищем. — Но мне нравится, тебе идет этот огонек в глазах.
— Булат! — вскакиваю на ноги, готовая звать охрану, лишь бы его вывели отсюда. — Вон! Немедленно!
— Успокойся, — снисходительно приказывает он. — Осмотри мою дочь, а я пока расскажу, как могу тебе помочь спасти брата от тюрьмы. Поможем друг другу, Лисенок. Тебе это нужно даже больше, чем мне.
Что-то в моем животе ухает вниз при упоминании моего брата Вадима. Булат знает о нем? Как? И действительно ли он может помочь, когда даже мой отец и дядя опустили руки? Мое эго отходит в сторону, когда дело касается членов моей семьи, так что я заставляю себя успокоиться и выдыхаю, передумав выгонять Булата, пока не услышу, что он может предложить.
— Ладно. Скажи, чем можешь помочь, а потом я займусь твоей дочерью.
Булат удовлетворенно вздыхает и поудобнее устраивает дочь на коленях. Мой взгляд против воли притягивается к крошечной девочке, которая смотрит на меня серьезными серыми глазами, по-собственнически положив пухлую ладошку на предплечье своего папы. Она прелестный ребенок, но глядя на нее я не могу не испытывать горечь.
— Насколько я знаю, твой отец решил действовать законными методами и каким бы хорошим не был ваш адвокат, Вадима все равно посадят, если не подмазать кого надо, — говорит он.
— Ты имеешь в виду дать взятку?
— Взятки, Алиса. В множественном числе, потому что один только судья по своему хотению не может его оправдать.
— Нет, — сразу отметаю этот вариант. — Это исключено. Папа никогда не согласится, он верит в систему правосудия и не предаст свои принципы даже ради Вадима.
— Именно поэтому вам нужен я, — заявляет он с самодовольным видом. — У Вадима, может, и есть деньги, но нет связей, которые твой патологически честный отец не хочет использовать. С другой стороны, у меня они есть и я могу договориться, чтобы ему назначили условное наказание. Совсем закрыть дело, как ты понимаешь, не получится.
Он прав. Именно так обстоят дела и в отличие от папы, я не настолько принципиальна, чтобы жертвовать здоровьем, а может и жизнью брата. Ему нельзя на зону. Да, он совершил преступление, был уличен в незаконном отмывании денег и уклонении от уплаты налогов, причем на огромные суммы, но именно из-за громкой военной карьеры моего отца и дяди, Вадим рискует стать жертвой мести.
— В чем твоя выгода? — задаю самый важный вопрос. — Что именно тебе от нас нужно в обмен на это одолжение?
— Не от вас, а от тебя конкретно, Лисенок, — с предвкушением улыбается он, пристально наблюдая за моей реакцией.
— Я же сказала не называть меня так! Раздражая меня, ты немногого добьешься, Булат.
— Я просто репетирую. Видишь ли, мне очень нужно, чтобы ты сыграла роль моей любимой жены. Никто не поверит в мои нежные чувства, если я не буду их показывать, а мне очень нужно, чтобы нам поверили.
— Что за бред? Зачем тебе это? — удивленно поднимаю брови. — И что с твоей настоящей женой?
— Мы давно развелись. Разве ты не в курсе? Или вы с моей сестрой больше не дружите?
— Дружим, но мне неинтересна твоя личная жизнь, поэтому я не интересовалась. Так зачем тебе фальшивая жена?
