когда ты стала принцессой, — пробормотал Рангар, прижимая ладонь к ее бедру, входя в нее под другим углом. — Я и понятия не имел, как сильно буду хотеть тебя, когда ты станешь королевой.
— Еще не королева… пока нет. — губы Брин приоткрылись, когда между ее ног возникло ноющее напряжение. Она выгнулась навстречу его последним толчкам, когда он уперся рукой в траву и кончил в нее.
Наслаждение захлестнуло их, а затем уступило место сладостному спокойствию, и они, тяжело дыша, вдохнули прохладный ночной воздух. Через мгновение Рагнар скатился с нее и застегнул брюки. Брин поправила юбку и начала застегивать блузку, но он ее остановил. Скользнув грубой ладонью по ее обнаженным ребрам, он провел рукой по шрамам.
— Ты не возражаешь, что из-за шрамов я несовершенна? — спросила она.
Его рука прижалась к ее ребрам.
— Шрамы мне больше всего нравятся в твоем теле. Они свидетельствуют о твоем любопытстве. О твоей силе. Даже в столь юном возрасте ты осмелилась ступить туда, куда не осмелился бы ступить никто другой.
— Кроме тебя, — мягко заметила она.
Его рука скользила по ее коже, пока большой палец не коснулся нижней части ее груди.
— В ту ночь, когда я увидел твой фонарь на опушке леса, что-то потянуло меня. Я понял, что должен последовать за тобой. — он коснулся ладонью ее щеки. — Теперь ты веришь в судьбу?
В голубом лунном свете он выглядел еще красивее, чем когда-либо. Она нежно провела большим пальцем по его шрамам.
— Не знаю, как насчет судьбы, но я верю тебе, Рангар Барендур.
Он запечатлел на ее губах нежный поцелуй, но их прервал скрип открывающейся двери в дальнем конце сада. Замерев, они оба прислушались. Но это была всего лишь горничная, выпустившая кошку, и дверь вскоре снова закрылась.
Брин села, наконец-то застегнув пуговицы на блузке. Она посмотрела на ночное небо за ветвями вечнозеленых деревьев и тихонько вздохнула.
Рангар вытащил травинки из ее волос.
— Ты будешь скучать по этому месту?
— Отчасти, — призналась она.
Он перевел взгляд на звезды.
— В Мире такое же ночное небо, как и в Берсладене. Луна и звезды не меняются. Мы не можем забрать с собой гобелены из замка Мир, но мы можем забрать небо.
Она прижалась к его груди, и Рангар погладил ее по руке. Подняв подбородок, она спросила:
— Есть еще какие-нибудь новости о состоянии твоего отца?
В его глазах на мгновение промелькнула боль, но затем выражение его лица стало суровым… он всегда был солдатом и никогда не хотел показаться уязвимым, даже перед ней.
— За последние несколько дней писем больше не приходило.
Брин почувствовала беспокойство в его голосе. Несмотря на то, что он вел себя так, словно эмоции его не волновали, она знала, как сильно он любил своего отца и насколько сильно беспокоился.
— Он еще может поправиться, — тихо сказала она.
Его челюсть напряглась.
— Моя тетя не позвала бы нас обратно, если бы была уверена в его выздоровлении. Мой отец умирает, и нет смысла притворяться, что это не так. Это сделает Берсладен уязвимым. Я должен разыскать Бродерика и доказать, что он убийца Трея, прежде чем мой отец умрет. В противном случае корона окажется в ненадежных руках.
— Мы найдем Бродерика. — она положила голову ему на плечо, наблюдая, как черная кошка пробирается сквозь розовые кусты, едва различимая в тени. — Как ты думаешь, когда твой отец умрет, Валенден будет претендовать за корону?
Рангар резко фыркнул.
— Только не Вал. У него нет желания править.
— Мне трудно в это поверить, когда многие другие убили бы за то, чтобы стать королем.
— Правда? — он выгнул бровь. — Ты сама только что отказалась от короны.
— Я возложила ответственность на другого человека.
Рангар откинул с лица спутанные волосы и сел. Он объяснил:
— Вал и наша мать были очень близки. У них обоих была склонность к излишествам и мрачным мыслям, но она смогла преодолеть свои недостатки. Она наставляла Вала на путь истинный, пока была жива, поэтому, когда она умерла, он потерялся. Он сказал нашему отцу, что хочет отказаться от своего наследства. Без руководства нашей матери он не был уверен, что сможет принимать правильные решения. И еще есть проблема в потомстве. Вал был безрассуден в своих связях… из-за болезни он не может иметь детей. Одно это технически лишает его права быть королем, хотя, конечно, при желании Вала это можно было бы обойти.
— Как?
— В Берсладене много сирот.
Брин удивленно выгнула брови.
— Хочешь сказать, что он выдал бы ребенка-сироту за своего кровного ребенка? Фальшивого наследника?
Рангар слегка усмехнулся.
— Брин, подобные вещи происходят во всех королевствах уже много лет. Если не сирота, то есть другие способы забеременеть от чужого мужа, и выдать ребенка за своего.
— Он не возражал бы, если бы его жена забеременела от чужого мужчины?
— Вал? Возможно, он предпочел бы это.
Брин глубоко вздохнула.
— И все же, несмотря на все это, он все равно старше тебя, что ставит его следующим в очереди. Даже если Вал сейчас поклянется, что не хочет быть королем, мы не знаем, кто может попытаться нашептать ему что-то на ухо, как это случилось с моим собственным братом. Советники могут попытаться им манипулировать. И даже настроить вас друг против друга.
Рангар, казалось, был совершенно спокоен, когда вытаскивал еще одну травинку из ее волос.
— Наш отец учил нас, что семья — это сила. Несмотря на все те случаи, когда безрассудства Вала испытывали мое терпение, ничто не может разрушить мою связь с братом.
Непростая семейная история самой Брин заставляла ее сомневаться в его словах, и все же это правда, что семья Барендур всегда была едина. Отец и братья Рангара рисковали своими жизнями, чтобы спасти ее из осады, исключительно из-за веры в то, что, будучи спасенной Рангара, она стала частью их семьи. Трей даже пожертвовал своим будущим с Сарадж, женившись на ней, чтобы сохранить королевство в безопасности. Он даже умер за свою семью.
— Надеюсь, ты прав, — пробормотала она. — Берсладену нужно, чтобы два оставшихся принца объединились.
Рагнар ровный голос произнес:
— Берсладену так же понадобится новая королева. — он полез в карман и достал обручальное кольцо с выгравированной на металлическом ободке невинной розой. Взяв ее за руку, он надел прохладное кольцо ей на палец. Какое-то мгновение они оба любовались им, сверкающим в лунном свете.
Брин сглотнула нервный комок в горле. Потрогав кольцо Рангара, она спросила:
— Ты так уверен, что народ Барендура примет иностранную принцессу?
— Они уже сделали это. — Рангар
