снова лежит. Руки не слушаются, а взгляд бешеный.
— Что со мной?.. Что ты со мной сделал⁈ — голос дрожит от ярости и паники. Могучий сир не привык быть слабым.
Габриэлла закатывает глаза:
— Да прикончи его. Он же балласт, — она видит, что я не обращаю на нее внимания, и хмурится: — Король Данила!
— Леди, помолчи, — Лакомка строго затыкает златокрылую. — Не мешай мужчинам разговаривать, иначе мне придётся снова потрогать подушечками лап твою шею.
Габриэлла краснеет и поджав губы отворачивается.
— Я тебе уже объяснил, — между тем я повторяю Архилу как дебилу. — У меня есть возможность уничтожить Пыхтуны.
Он моргает и молчит. Борется с собой, как подросток, которого обломали на понт.
— Ладно, Филинов, я с тобой.
— Поклянись, что будешь слушаться меня.
Он дёргается, пытается пошевелиться, но всё ещё беспомощен.
— Клянусь. Пока мы за Стеной ты главный.
* * *
Зал заседания, Сторожевой город
Совет Домов собирался в срочном порядке. За столом сидели главы влиятельнейших Домов Херувимии. Сегодня решалась цена спасения.
Лорд Димирель встал. Его белые крылья раскрылись за спиной, обозначая важность сообщения. Лорд уже сообщил о предложении короля Данила, но он хотел обозначит чем оно выгодно.
— Пыхтуны положат тысячи наших солдат и как минимму повредят Стену, — произнёс он. — Это — ближайшее будущее. У нас есть шанс остановить их до залпа.
Несколько членов Совета кивнули, переглядываясь. Но не все.
Лорд Трибель скривился, как от кислоты. Он поднялся, обводя зал колючим взглядом:
— Я против, — сказал он. — Мы не можем дать какому-то бескрылому такую возможность. Если впустить иномирянина в Совет, мы создадим прецедент. Херувимия для херувимов!
Кто-то захлопал поддерживая лозунг. Но большинство молчало — и это молчание говорило в пользу Димиреля. Он опустил ладонь на край стола:
— Миграционная политика остается в силе, Трибель. Сейчас мы говорим об обороне города и нашем будущем. Демон Гора породил три Пыхтуна! Для него это рекорд. Если их унчитожить, то Демоны ослабеют на года! И только король Данила, как бы нам ни хотелось признать, способен уничтожить Пыхтунов. Он предложил сделку. Или мы воспользуемся этим шансом — или будем потом объяснять матерям, почему их сыновья не вернулись.
Затем председатель,предложил перейти к голосованию. Один за другим, без лишних слов и обсуждений, большинство членов Совета подняли руки.
Кворум был достигнут. Решение, как бы не хотелось кому-то оттянуть момент, теперь было делом официального оформления.
— Если у этого бескрылого действительно получится, — раздался развязный голос главы Дома Изумруднокрылых, — это будет победа. А если не получится — он не получит ничего.
— Совет принимает предложение Филинова, — чётко произнёс председатель, обводя взглядом присутствующих. — Решение считается утверждённым.
Трибель встал. Его лицо оставалось непроницаемым, но пальцы сжались. Он молча покинул зал, не произнеся ни слова.
Запершись в одной из дальних комнат, лорд Трибель активировал артефакт связи, бросив с явным раздражением.
— Твой Филинов уже начинает соваться в мои дела.
На другом конце Лорд Тень хмыкнул:
— Неужели? Насколько я знаю, скоро у вас там назначена одна дуэль. Там его точно прикончат.
Трибель усмехнулся:
— Что ж… Я обязательно буду там. Очень хочу посмотреть, как из него вместе с кровью вытечет и вся его наглость.
* * *
Я стою на склоне и наблюдаю. Рядом, с кислой физиономией, быкуется Архил. Чуть поодаль Габриэлла надувает губы, обиженная на меня, за то, что я не прикончил Архила. А Лакомка ведёт безмятежную мысле-речь со своими «сёстрами» на тему сугубо женскую.
Пыхтуны — эти гигантские столбы из плоти — готовятся палить. В живые орудия через «кормовой шлюз» уже залили энерговоду их моих бочек. Я не упустил этот момент, как и то что генерал-Демон уже велел запускать демонских гигантов. Пыхтуны приходят в движение: их массивные хоботы начинают пульсировать, набухать, как живые трубы, наполненные давлением. В одном из них уже видна распухающая сферическая масса — заряд готов к выстрелу.
Но проходит всего секунда — и снаряд, не успев покинуть горло-ствол, взрывается прямо внутри.
Раздаётся глухой, влажный хлюп — и из хобота с треском вырываются тысячи, если не десятки тысяч, чёрных червей. Они разрывают Пыхтуна изнутри, как бурлящий рой, выламывают себе выход, проламывают канал, заливают всё вокруг.
Тело гиганта содрогается и падает, потоки червей обрушиваются вниз — прямо на растерянных Демонов.
В лагере поднимается оглушительный ор. Демоны мечутся, сбиваются с ног, пытаются отбиваться от роя, который не щадит никого. А тем временем два других Пыхтуна гудят — и вот хоботы один за другим лопаются, взрываются, изливая наружу массу черных червей.
Лагерь захлёстывает черная волна.
Водичку я испортил заранее. Очень заранее. Когда подвозил эти бочки к Пыхтунам, я уже знал, что будет. Даже если бы лорды-херувимы не пошли со мной на сделку — всё равно я бы не дал их армии исчезнуть. А теперь — и выгода, и удар по врагу. Красота.
Тем временем я, не теряя ни секунды, через Ломтика перебрасываю в клетки с пленными херувимами артефактное оружие из сундука. Тяжёлые топоры, сбалансированные мечи, копья и молоты. Да только этого мало для сотни пленников, и Ломтику приходится еще одолжить топоры из арсенала дружины в Тавиринии. Ну и заодно херувимы палучают энергобатончики «Энергосинтеза», а то от истощенных пленников толку немного. Также подброшены записки:
«От Филинова. Ешьте и в атаку!»
Больше ничего не требуется. Херувимы мгновенно всё понимают и заглатывают батончики. Крики, боевые возгласы, звон стали, сминающий решётки — всё это наполняет крыло лагеря, где ещё минуту назад царила мёртвая тишина.
Я разворачиваюсь, расправляю крылья и иду им навстречу, глядя прямо в глаза освобождённым воинам.
— За мной, летуны! — командую, и мой голос, усиленный ментальной волной, разносится по лагерю, как фанфара атаки.
Мы движемся прямиком к главному шалашу генерала. Он как раз стоит в самом центре лагерях, застыл, не в силах понять, как так: его непобедимые орудия лежат плашмя, лагерь охвачен хаосом, а с неба сыпятся освободившиеся херувимы.
Здоровый Демон завис и проморгал мой удар. Псионический клинок вонзается прямо в висок. Демон дёргается, теряет равновесие и падает без звука.
Сбоку сверкает вспышка — это Лакомка, уже в своём зверином облике, одним прыжком преодолевает расстояние, щелчок её челюстей глушит всё вокруг. Если в генерале ещё оставалась искра жизни — теперь от него не осталось даже её.
Остальные Демоны,
