— Так сколько мы не виделись? Лет двадцать? — Карл направился к креслу, стоявшему за большим столом. — Садись. Чувствуй себя как дома. Куришь? — Он протянул Майклу пачку «Кэмел-лайтс».
— Нет, благодарю. Бросил.
— Вот как? Мне тоже пора бы. Для здоровья вредно. — Карл закурил и втиснул свое тучное тело в кресло.
Они были ровесники, каждому по тридцать семь, но Карл выглядел гораздо старше. Грузность придавала ему облик преуспевающего буржуа из провинции. В большом городе он смотрелся бы как адвокатишка низкого пошиба — помятый, с угодливостью в манерах, но здесь держался уверенно, по-хозяйски. В собственном поведении Майкл отмечал нервозность, когда случайно ловил свое отражение в витрине или в зеркале. Правда, волосы у него по-прежнему были густыми и светлыми. Иногда, глядя на себя, Майкл находил, что с юности он внешне не слишком изменился. Вероятно, его облик не очень-то соответствует представлениям Карла о бывших заключенных, подумал Майкл.
— И давно ты здесь? — спросил Карл.
— Только что приехал.
— А я, как получил твое последнее письмо, все ждал, когда же ты объявишься. Уже решил, что ты передумал. Потом испугался, что перепутал даты, и позвонил в клинику Святой Елены. Мне сказали, что ты выписался две недели назад.
— Я на машине добирался, — ответил Майкл.
— Из Торонто? Ну ты даешь! Оттуда ж ехать и ехать.
Майкл пожал плечами:
— Мне так захотелось.
Чем было вызвано его решение, он не стал объяснять. Часть отцовского наследства он потратил на покупку «ниссана», на котором и отправился через всю страну в родной город. До Скалистых гор он ехал по шоссе № 1, перевалив через них, повернул на север и по шоссе № 97 добрался до Уильямс-Лейк, ближайшего к Литл-Ривер-Бенд большого города. В дороге Майкл ночевал в дешевых мотелях, питался в закусочных «Дэари куин» и «Макдоналдс». В тюрьме и клинике Святой Елены гамбургерами, разумеется, не кормили, и Майкл на собственном опыте убедился, что тоскуешь обычно по мелочам. Например, в заключении он скучал по «биг-маку», хотя прежде, в пору счастливого, благополучного бытия, едва ли пробовал его. Но, очевидно, так уж устроено природой: всегда хочется того, чего нет.
Майкл отправился в Британскую Колумбию на автомобиле, чтобы вновь привыкнуть к свободе. На это требовалось время. А путешествие в одиночку по пустынным просторам давало ощущение умиротворенности и покоя.
— Не возражаешь, если я спрошу тебя о жене? Ты виделся с ней? — нарушил затянувшееся молчание Карл.
— Мы развелись.
— У тебя ведь маленькая дочка, верно? Как ее зовут?
— Холли.
В воображении сразу возник образ дочери, такой, какой он видел ее в последний раз — совсем малышкой. Теперь ей почти восемь, думал Майкл, и он понятия не имеет, как она выглядит. В кабинете опять повисла тишина. Карл наконец сообразил, что не получит от Майкла дополнительной информации, и произнес:
— Что ж, полагаю, ты хотел бы перейти к делу. — Он раскрыл папку. — Все обстоит так, как я сообщал в письме. У тебя есть дом. Правда, не в очень хорошем состоянии, что, в общем-то, неудивительно, поскольку в нем уже много лет никто не живет. Старый магазин отца тоже твой. Как тебе известно, суммы страховки, выплаченной после его смерти, оказалось достаточно, чтобы выкупить закладную. Так что ты теперь являешься его безусловным собственником. Деньги, оставленные твоим отцом, лежат на счету в банке. Все эти годы с них приходилось платить налоги, поэтому сумма, даже с учетом процентов, уменьшилась. Тем не менее у тебя почти двадцать тысяч.
— Восемь, — поправил адвоката Майкл и рассказал, что приобрел «ниссан».
— Ладно. — Карл сделал пометку в документах. — Как бы то ни было, ты не нищий. Вполне хватит, чтобы встать на ноги.
Майкл рассеянно кивнул, думая о своем.
— Тебе пришлось нелегко, — продолжал Карл, — и я рад, что у меня есть хорошие новости.
— Хорошие новости?
— Да. Едва я узнал, что тебя освобождают, сразу начал хлопотать. — Карл принялся перебирать бумаги. — Думаю, ты одобришь. Я хотел сделать приятный сюрприз. — Он вручил Майклу листок.
— Вот, ознакомься. Первый раз этот парень предложил слишком мало. Я сторговался с ним на цену, которая, думаю, тебя вполне устроит.
Майкл пробежал глазами цифры.
— Кстати, если не секрет, куда ты решил податься? Вернешься на Восток?
Майкл не сразу вник в сказанное Карлом. Несколько минут они сидели в молчании.
— Я не буду ничего продавать, — наконец произнес он, осознав, что листок бумаги у него в руках — это договор о продаже дома и магазина. Значит, вот какой «приятный сюрприз» приготовил ему адвокат.
— Не будешь? — Карл растерянно заморгал. — Как это?
— Я буду жить здесь.
Карл снял очки и протер стекла носовым платком.
— То есть ты намерен поселиться здесь у нас? В Литл-Ривер-Бенд?
— По-твоему, это не очень удачная идея?
Карл поднялся. Вид у него был смущенный.
— Видишь ли, я просто подумал, что ты вряд ли захочешь жить в нашем городке. Во-первых, чем ты станешь здесь заниматься? Насколько мне известно, раньше ты работал в рекламном бизнесе, верно? А в нашей глуши на рекламу спрос небольшой.
— В других местах меня тоже не ждут, — отозвался Майкл.
— Верно, в Торонто, наверно, не ждут. Но ведь можно попытать счастья в Нью-Йорке, в Калифорнии.
При упоминании о Соединенных Штатах Майкл вновь подумал о Луизе и Холли. Когда он последний раз справлялся о них, ему сказали, что его бывшая жена вышла замуж и живет в Бостоне.
— Я не собираюсь возвращаться в рекламный бизнес.
— И чем же в таком случае ты намерен заняться?
— Не знаю. Найду какую-нибудь работу. Меня любая устроит.
Дело в том, что о практической стороне вновь обретенной свободы Майкл пока еще не думал. Он знал, что ему нужно вернуться в город, где прошли его детство и юность, но дальше этого не загадывал.
Карл поменял тактику.
— Майкл, — вкрадчиво заговорил он, — здесь тебе сложно будет найти работу.
— Потому что я сидел?
— Не только. В наших краях многие успели поиметь неприятности с законом. Но ты же знаешь, люди есть люди.
Майкл вспомнил, как повела себя секретарша, когда он представился, подумал, как ведет себя сейчас сам адвокат. Да, действительно, люди есть люди.
— У жителей маленьких городков долгая память. — Карл помолчал. — Послушай моего совета: продай дом и езжай туда, где тебя никто не знает. Газеты не очень корректно излагали факты, когда писали о твоем деле. К тому же ты и сам знаешь, как любое такое происшествие обрастает небылицами. Убийство — щекотливая тема.
